Темный феникс. Возрожденный. Том 7 - Фёдор Бойков Страница 8

Я невольно усмехнулся. Ожидать такой щедрости точно не стоит. А вот с разломом пора заканчивать. Моё пламя пожирало его буквально по сантиметру.

Он сопротивлялся изо всех сил, будто обрёл зачатки разума. Но это невозможно, просто здесь, скорее всего, было использовано больше кристаллов с силой Ирины Тереньтевой.

Солдаты продолжали стрелять, к счастью, не в меня. Я не смотрел на них, всё моё внимание было сконцентрировано на разрыве реальности и монстрах вокруг меня. Тьма делилась со мной крохами силы, которых хватало, чтобы стоять на ногах.

Наконец последние сантиметры разлома схлопнулись. Я отозвал пламя и опустился на одно колено, уперевшись рукой в землю. В ушах гудело, а грудь ныла от боли.

Немного выждав, я поднялся и посмотрел на солдат. После боя с карханом мне хотелось высказать им всё, что думаю о дисциплине и стрельбе по своим. Но тратить время на эти глупые разборки было бы преступлением.

Ведь чем дольше я буду тянуть, тем больше монстров соберётся вокруг остальных разрывов реальности и тем больше вероятность, что они прорвутся и начнут вторжение в города. Да и мне будет сложнее добраться до разломов. Впереди ещё четыре таких прорехи, у каждой из которых могут оказаться монстры куда страшнее кархана.

Только вот и сил у меня осталось не так много. Может и хорошо, что монстры сами сбегаются к разломам, — нужно просто их убить и напитать источник их энергией.

Я переместился на изнанку и чуть не взвыл от боли. Тень вдруг решила взять с меня плату за все разы, когда я передвигался с Тараном. Ну или просто почуяла мою слабость и захотела добить.

Вот же насмешка судьбы. На изнанке я становлюсь сильнее, но при этом отдаю часть своей энергии, чтобы просто здесь находиться.

Призвав когти, я вспорол ладонь. Жадная тень вгрызлась в меня, слизывая кровь, напитанную моей силой. Пришлось задержаться на первом слое и дождаться, когда плата будет получена в полном объёме. Иначе в следующий раз изнанка спросит с меня вдвойне.

Как только энергия перестала утекать, я позвал Тарана и, вцепившись в его рога, отправил ему метку следующей точки. Надеюсь, в Куйбышеве в меня не будут стрелять свои. Надо было надеть доспехи, но я хотел быстрее закрыть разрывы реальности и теперь расплачиваюсь синяками за свою поспешность.

Ещё и Сердце Феникса на пару с изнанкой решили припомнить мне долги. Будто только того и ждали, когда я потрачу все силы и ослабну.

Таран, чувствуя моё состояние, двигался не так резко, но мне всё равно казалось, что каждый его прыжок через слои выбивает из меня последние силы. Я прикрыл глаза, стараясь не думать о том, что разломы могут начать расширяться в любой момент.

Таран остановился, и я понял, что пора снова идти в бой. Вынырнув рядом с бывшими вратами Куйбышева, я не увидел ни единого защитника. Зато монстров было так много, что не сосчитать.

Почти то же самое творилось во время прорыва на землях Мироновых. Плотная шевелящаяся масса тварей заполонила пространство от обломков стены до самого горизонта, уходя глубже в очаг. В основном мелочь не выше третьего класса, но зато их было много. В таких количествах они были страшнее любого кархана.

Я бросил взгляд на город и заметил чёрный дым. Похоже, монстры давно пируют на улицах, а солдаты не справляются. Я глубоко вдохнул воздух, пропахший кровью и гарью. Источник был почти пуст, так что придётся сражаться врукопашную.

Я вынул молот и выпустил ауру. Она вырвалась всего на пару метров вокруг меня, образовав небольшую буферную зону между мной и монстрами. Ну что ж, пора за работу.

Монстры уже почуяли меня и бросились в атаку. Первым напал монстр, похожий на наших иглошёрстов. Я развернулся на пятке и ударил его молотом в бок. Монстр рухнул, а моя тьма тут же его поглотила.

А потом на меня набросилась остальная волна. Я уворачивался и бил молотом. Крушил черепа и ломал хребты. Через какое-то время я смог призвать теневые шипы, которые вырастали из земли и пронзали тварей.

Каждый убитый монстр отдавал мне жалкую щепотку силы. Самое удивительное — Сердце Феникса не пыталось отобрать у меня эту энергию. Неужели оно наконец насытилось, или я дошёл до критической точки, после которой артефакту просто неоткуда будет тянуть силу?

Эти мысли проскочили фоном. Я просто отметил, что каждая капля силы — моя. Я двигался, дышал, рубил, колол.

Слишком прыткий монстр-прыгун сумел вцепиться когтями в моё плечо. Я сломал ему шею свободной рукой и тут же снова призвал теневые шипы, чтобы сбросить других монстров, что попытались обвить мои ноги.

Я был покрыт кровью с головы до ног. Царапины горели, синяки ныли, но я шёл вперёд, двигаясь к разлому.

Тьма вокруг меня становилась всё гуще и шире. С каждым десятком убитых тварей она становилась сильнее. Я даже не думал управлять ею — она была моим продолжением и реагировала на мои инстинкты и рефлексы, выжженные сотнями боёв в прошлом мире.

Не сказать, чтобы со стороны мой бой и стелющаяся тьма выглядели красиво. Это была изматывающая и грязная бойня. Я буквально прорубал себе путь через волну монстров, которых будто не становилось меньше.

Энергия понемногу возвращалась. На пламя её пока не хватит, но уже можно было запустить регенерацию и двигаться чуть быстрее.

Наконец я оказался в нескольких метрах от разрыва. Вокруг него образовалась своеобразная мёртвая зона. Монстры не решались подходить к разлому слишком близко, хотя именно он был их приманкой.

Я остановился и упёрся молотом в землю, переводя дух. Грудь ходила ходуном, в висках стучало, а руки дрожали от перенапряжения.

Но зато во мне снова плещется сила. Пусть её не много, всего-то треть от обычного запаса, но этого хватит, чтобы запечатать разлом. Я поднял голову и посмотрел на него. Здесь он был гораздо меньше, чем в Тюмени и Омске.

Убрав молот в кольцо, я поднял ладони и выпустил пламя. Пришлось увеличить поток, чтобы продавить сопротивление разлома. Демоны бы побрали Ирину, которая щедро поделилась с Вестником своим даром.

Тьма вокруг меня тоже расширилась и принялась поглощать монстров на большой скорости. В меня перетекала энергия убитых тварей, но она тут же уходила в разрыв, выжигая его изнутри.

Через полчаса от разлома осталась только тонкая трещина. Я собрал последние силы и сжал