Его звали Тони. Книга 11 - Александр Кронос Страница 43

— Эпоха Пепла ему нужна! — орал гоблин, пока Сорк вис у него на руках. — Я тебе сейчас устрою Эпоху Черепков! Гурман хренов! Ты ж даже глотать не можешь, у тебя пищевода нет! Куда ты его девать будешь? В коробку сплёвывать⁈

После того, как были перепробованы все варианты «подкупа», мы перешли к давлению. Начиная от банального физического и заканчивая моральным.

Ожившая черепушка не велась. Вот прям совсем. Мол, не станем мы ему вредить — иначе бы и не оживляли.

Сорк пытался подплавить ему мозги потоком своей псевдоюриспруденции, но из этого тоже ничего не вышло. Говорящая голова принялась отвечать, откровенно стебя гоблина и в конце концов заставив того отступить.

Единственное, что заинтересовало нашего собеседника — текущая дата и время. Но к сожалению, этот вопрос прозвучал с его стороны первым и Гоша сходу озвучил ответ. На тот момент мы ещё не думали, что процесс переговоров окажется настолько тяжелым.

Если не считать этого момента, череп предложил только один вариант обмена — предложить ему тело. То самое, от которого его когда-то отделили и по идее тоже «засушенное», точно так же, как голова. Только вот оно было неизвестно где — как по мне, шансы отыскать тушку этой упёртой сволочи были почти равны нулю.

Как итог — мы заперли его обратно в ящик. Подумать над своим поведением. И вернулись на старую базу, где занялись своими делами. Ну а следующим утром, я вместе с ним поднялся наверх. На крышу. Прихватив эту черепушку прямо в закрытом ящике.

Поставив его прямо на парапет, открыл. Вытащил оттуда голову. Положил рядом.

Череп поморгал. Скосил глаза в сторону. Потом сфокусировал взгляд на мне.

— Примитивно, — процедил он. — Угроза уровня пятого класса.

Забавная у него была школа, что я могу сказать. Никому такой не пожелаю.

— Зато эффективно, — пожал я плечами. — Можешь расколоться на части. Интересно, будешь ты тогда всё чувствовать или нет? Например, если укатится в канализацию?

Голова дёрнулась. Искривила губы.

— Ты не посмеешь. Я вам нужен. Вы потратили уйму ресурсов на ритуал. Ради чего? Выкинуть на помойку? — в голосе звучало торжество. — Твой блеф ничтожен, дарг.

Зря он так. Те же самые аргументы, что и вчера. Только вот не стоит разыгрывать одну и ту же партию дважды.

— Ты не представляешь, насколько мощная штука даргское любопытство, — ответил я. — Я тебя оживил, потому что мне было интересно. Увидел сварливый череп с дурным характером и золотым зубом. Любопытство удовлетворено. Галочка поставлена.

Я помолчал, глядя на крыши соседних домов. Потом опустил взгляд на голову.

— Только есть и обратная сторона. Дарги бывают не только любопытны, но и импульсивны. А ты мне не нужен. Барон Ржев забрал сына и уехал. Информация о таэнсах уже у него, — озвучил я чистую правду. — Скажем так, ты приятный бонус. Если бонус начинает хамить — его проще списать.

Я снова взял голову, подняв её за волосы. Подкинул. Невысоко, сантиметров на двадцать. Поймал.

— Стой! — рявкнул он, когда я качнул рукой над пропастью. — Стой, психопат! Что ты творишь⁈

Гляди-ка. Поверил. А вчера ни в какую не хотел.

— Зачем мне тебя держать? — я вытянул руку за парапет. — Дай хоть одну причину не разжимать пальцы. Имя?

— Граф! — выкрикнул он. — Граф Лазло Ковач!

— Кто ты такой, граф? — лениво поинтересовался я. — И какого хрена твоя голова делает в ящике отдельно от тела?

— Поставь! — Ковач дёрнулся. — Я всё скажу! Только не роняй!

Я вернул его на парапет. Тот разевал рот, как рыба на берегу. И яростно сверкал глазами.

— Варвар, — прошипел он, когда пришёл в себя. — Типичный даргский варвар. Никакого уважения к этикету переговоров.

Впрочем, уже через пару секунд он начинает говорить. Излагая свою историю.

Маг-исследователь. Не боевой, но и не теоретик. Практик. Из тех, кто лезет в самые опасные места и записывает, что там обнаружил.

Специализация — аномалии, искажения пространства и Мгла. Послужной список у графа был немаленький. Что интересно, включающий в себя Медный Яр на Урале. Город-воронка, под которым сплошная Мгла. Ковач утверждал, что спускался на самое дно. Дальше, чем кто-либо из магов до него. Если вспомнить всё, что я слышал про Яр от Л'ароффа и читал в сети, это уже дорогого стоит.

Раз этот засушенный аристократ оттуда выбрался живым, значит, кое-что умел. Потом — красное озеро в Великом Разломе, на землях масаев. Натрон. Магия, которая превращает всё живое в статуи. Ковач нашёл там проход, аномалию. Он первым составил карту потоков. Какие-то пещеры на Урале, помимо Яра. Кавказ. Горы Центральной Азии. Карта выходила обширная.

— Меня заморозили сразу после Медного Яра — говорит он в какой-то момент. — Пятьдесят четыре года назад.

Полвека. Значит, этот тип начинал свои исследования тогда, когда местные ещё обживали воронку. Был одним из первых исследователей. Или, по крайней мере, одним из тех первых, кто выжил.

Дальше череп стал осторожнее. Стараясь использовать общие фразы. «Эксперименты». «Определённые методики». «Контакт с нестабильной средой». Я буквально чувствовал, как он фильтрует, убирая детали. Узнаваемая манера. В прошлой жизни я так же сидел напротив подрядчиков, которые пытались объяснить, куда делся бюджет, не называя конкретных сумм. Суть, впрочем, проступала. Ковач научился работать с Мглой. Не как шаранцы, которые с ней договариваются, а по-своему. Медный Яр стал для него лабораторией. Он разработал техники, которые позволяли выживать в аномальной среде и использовать её в своих целях. А потом влез во что-то крупное. Тут граф стал совсем уклончив.

— На меня наложили метку, — сказал Ковач. — Контрактную. Привязка к телу. Пока я жив, пока я в теле, печати сохраняют след. Меня находили. Всегда. Бежать было бесполезно.

Однако решение он всё же нашёл.

— Мастера на островах Кискейя, — продолжил он. — Я отдал всё золото, что оставалось и они провели ритуал. Голову отделили, законсервировали. Для метки я умер. Враги потеряли цель. На самом деле оставался в стазисе. План был прост — я «умираю» на пять, максимум десять лет. Пока враги не решат, что точно сгинул. Потом — обратный ритуал, воссоединение. И я свободен.

— Что именно пошло не так? — поинтересовался я.

Ковач помолчал, кося глазами в небо.

— С общиной что-то случилось, — тихо сказал он. — Они должны были разбудить меня. У них были инструкции. Деньги. Принесённые клятвы, нарушить которые нет никакой возможности. Значит они мертвы. Или обращены рабами.

— Выходит до тебя всё-таки добрались? — не удержался я от лёгкой подколки. — И лишили тела.

— Тело в стазисе, —