Кайрин 1. Черная дюжина - А. Мирт Страница 42

Графитового цвета стены с прожилками, как в хелиропе, создавали довольно мрачную атмосферу. В комнате присутствовал стандартный для студентов набор мебели, вот только создавал ее, похоже, мастер. Она была добротной, массивной, из темно-коричневого дерева. Двуспальная кровать, на которой я лежал, была покрыта тканью из черного атласа, скользящей под руками шелковым морем.

В этом царстве темноты ярким пятном выделялись часы на тумбе рядом с кроватью. Они были как из другого мира: не мрачного, а светлого и доброго. Синий дракончик распахнул изящные крылья с желанием превосходства над всеми, но большими голубыми глазками и толстым черным брюшком-циферблатом вызывал лишь смех и умиление.

Оказывается, прошло пять часов с моего последнего воспоминания, о том, как я читал стих в библиотеке.

Я засомневался, что нахожусь все еще в Академии. Разве может быть в ней такое место?

Тихо поднялся и подошел к столу. На нем аккуратными огромными стопками возвышались тетради. По центру стола лежала записка с ровными загогулинками букв. Знакомый почерк.

Я взял лист и прочел:

'Привет, недоразумение.

Если ты все-таки перестал обременять мою драгоценную кровать своей тушкой, проваливай из моей комнаты. Как можно быстрей!

Только попробуй что-нибудь тронуть!

С надеждой на остатки твоего здравомыслия, но больше — на инстинкт самосохранения, Корн'.

Так это его комната? Ничего себе… Значит, вот как живут капитаны! Да тут с той маленькой лачугой, которую нам еще и делить приходится, вообще ничего общего!

Хотя расцветочка не в моем вкусе. Не трогать? Да-да, конечно, так я и ушел. Я не я буду, если не узнаю секреты этого странного типа!

Стопка тетрадей манила своим сокровенным знанием, но начал я не с нее, а с нижнего ящика в столе. Руки сами туда потянулись, а у меня интуиция что надо.

Выдвинул его до самого конца, но не нашел ничего примечательного — тетради да другие письменные принадлежности — но вдруг в дальнем углу увидел красную шкатулку. Что там? Я прикоснулся к бархатной поверхности и с легким щелчком открыл крышку.

На черной ткани лежала золотая подвеска в форме круга, стилизованная под щит. Я вытащил ее и взвесил в руке — тяжелая. В центре белела жемчужина, а к ней с четырех сторон, словно в цель, летели разноцветные стрелы: красная, синяя, желтая и зеленая.

Разве это не герб Массвэлов? Что он делает у Корна? Тонкая работа не оставляла сомнений в том, что изначально кулон принадлежал одному из основных членов семьи.

Я бы подумал, что мой куратор им и являлся, но уже изучил реестры аристократии Аталии и хорошо помнил самых влиятельных магов. Корна среди них не было, и уж тем более его не было среди Массвэлов. Вообще, они были одной из двух самых влиятельных семей королевства и занимались торговлей магическими изделиями, а своим богатством не уступали и королю.

Сердце испуганно екнуло — я узнал нечто опасное. Хотя мне и непонятно, как с этим связан Корн. Но что, если он — их шпион, ведь семья директора враждует с Массвэлами?

Очень странно, что я открыл шкатулку так просто. Почему ни на ящике, ни на самой шкатулке не стояло запирающее заклинание? Не наблюдал за Корном такой беспечности.

За дверью послышались шаги, и я с перепугу выпустил медальон из рук. Он звонко стукнулся о пол, улетая под стол, я поспешно спрятал шкатулку за спину и задвинул ящик. Неизвестный был все ближе. Я затаил дыхание, тихо отодвигаясь от стола. Шаги начали удаляться, я выдохнул. Зачем же так пугать?

Я поднял кулон, порадовавшись его прочности, аккуратно убрал обратно так, чтобы куратор не заметил, что кто-то копался в его вещах. Мое внимание привлекла верхняя тетрадь из белой кожи, я уже было потянулся к ней, но дверь в комнату внезапно распахнулась. Я так и замер с протянутой к столу рукой. Какого демона я не услышал шагов?

— Что ты делаешь? — спросил Корн. По его спокойному голосу я догадался, что он в бешенстве. У него все не как у людей: чем он менее эмоционален, тем хуже обстоят дела. В данном случае мои.

— Прости, — не стал я отпираться, все равно не поверит. Лучший вариант с ним — признать вину, иначе сделаю только хуже. — Мне стало любопытно.

— И для кого я записку писал? Мог догадаться, что твой инстинкт самосохранения давно уже сдох, — он прошел внутрь и плюхнулся на кровать. — Как ты себя чувствуешь?

«Э? Вопрос с подвохом?»

— Эм-м. Ты о чем? — я хотел улыбнуться, но мои мышцы застыли и отказались хоть немного шевельнуться. Никак к этому не привыкну. Дурацкий договор! Из-за него я не могу неискренне улыбаться в присутствии этого парня.

— О, вижу, ты оглох. На одно ухо или на оба? — он действительно раздражен. — Я спросил, как ты?

— Хм. Хорошо, — осторожно ответил я.

Теперь он скажет, что не отпустит меня, пока «хорошо» не станет «хуже некуда»?

— Да? Ничего необычного? Даже никаких снов не снилось? — и тут до меня дошло. Он же на мне опыт с заклинанием поставил! Но я решил, что мы квиты, поскольку жив и здоров после того, как рассмотрел золотой герб. Но и правду говорить я не собирался. С каких пор мои сны — достояние общественности? Да только вот соврать ему еще та задачка…

— Да, я просто не помню, что случилось после прочтения заклинания. В остальном как будто спал, — ни капли лжи, должен купиться. Я отошел подальше от стола и встал рядом с дверью, ее близость успокаивала.

— Жаль. Наверное, отложенный эффект, — только таковых мне еще не хватало. Хотя, это вряд ли. Скорее всего, эффектом и был сон.

Корн подошел к столу, взял ту самую белую тетрадь и начал что-то записывать. Не зря она меня привлекла!

— Но ты все же, пожалуйста, больше не экспериментируй на мне, — осторожно попросил я.

— А то что? — в его глазах заплясал смех. Справедливо. Пока я ничего не могу ему сделать. Но потом…

— Я мстительный, знаешь ли, — да уж, угрожать капитану пока не дорос.

— Я заметил, — улыбнулся он. — Вали уже.

Я, как будто только и ждал команды, бросился к спасительному выходу.

* * *

Я решил проверить герб еще раз, вдруг я что-то упустил. Взял в библиотеке книгу «Аристократические семьи Аталии» и