50 правил Мерил Стрип - Лидия Харпер Страница 14

Сериал получил широчайший резонанс. Его посмотрели 120 миллионов американцев. Он получил «Эмми» в 12 категориях. До выхода сериала сам термин «холокост» не употреблялся в американском обществе, а после вошел в массовое сознание. Началась публичная дискуссия. Сериал способствовал более широкому обсуждению причин и последствий геноцида евреев в Европе. Он перевел эту тему из сугубо академической плоскости в массовую культуру.

Изменение общественного сознания, вызванное сериалом и другими инициативами, в конечном итоге оказало влияние на политику памяти в США, привело к созданию важных учреждений и принятию законов.

В 1993 году в Вашингтоне был открыт Мемориальный музей Холокоста. Его создание было частью более широкой тенденции по увековечиванию памяти о жертвах холокоста в США. Были приняты законы, касающиеся преподавания темы холокоста в школах. А также закон о содействии возврату отнятой нацистами у евреев во время Второй мировой войны собственности и произведений искусства.

Сериал вышел в эфир на NBC в апреле 1978 года, когда Джона Казале уже не было в живых.

Роль принесла Мерил «Эмми» и широкое признание, но она отказалась принимать награду. Во время съемок она разрывалась между желанием быть рядом с любимым и необходимостью работать ради оплаты его лечения. Согласие на съемки стало для нее тяжелым решением, которое породило внутренний конфликт и чувство вины. Она не могла праздновать успех, зная, что снималась ради денег, а не из-за приверженности материалу.

Однако в итоге вышло так, что фильм, которому она не придавала большого значения в творческом плане, оказался одной из самых важных ее работ.

Другим результатом стала известность, теперь ее знали в лицо миллионы американцев и окликали на улицах. Вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

* * *

1978 год

– Ты уверена, дочка? Всего полгода, – голос матери звучал мягко, но в нем слышалась тревога, которую она не могла скрыть. – Неужели ты думаешь, что уже готова?

Мерил, сжимая в руке чашку, смотрела в окно. Мир за стеклом двигался, жил своей жизнью. Она повернулась к матери, и в ее глазах обозначилась глубина, которая теперь окрашивала каждую ее роль.

– Я не готова, мама, – сказала она тихо, и каждое слово звучало с абсолютной ясностью. – И, возможно, никогда не буду готова. Боль всегда будет со мной там, в глубине, и она влияет на все, что происходит. Иногда я перестаю дышать от боли. Но в присутствии Дона… у меня это получается.

– Дон, конечно, совсем не похож на Джона, красивый, статный, сдержанный и молчаливый, слова не вытянешь, – пробормотала Мэри.

* * *

«Когда я не знаю, что делать, я представляю, что бы на моем месте сделала мама, и делаю так, как сделала бы она. Это всегда выручает. Честно говоря, я пользуюсь этим приемом каждый день, потому что, будь моя воля, я бы просто сидела дома и думала о том, что приготовить на ужин», – говорила Мерил Стрип в интервью 1990 года.

Мэри не понимала, что, выбирая жизнь с Доном, Мерил выбирала семейный идеал жизни, тот пример, который она же ей и подала.

* * *

Мэри вздохнула, понимая, что не найдет нужных слов.

– Но это слишком скоро.

– Ты всегда верила в меня. Мама, поверь и сейчас. Так будет лучше.

– Тебя осудят.

– Пусть, – сказала Мерил. – Мне это безразлично. Если я буду сидеть одна в темной комнате, то умру. Мне нужно двигаться, нужно дышать. Дон пришел в мою жизнь не для того, чтобы заменить Джона. Он пришел, чтобы не дать мне сломаться. Он мой буксир. Любовь – это служение. И я буду служить нашей с ним новой жизни.

Лофт, который они делили с Джоном, больше не был Мерил домом. Он был шкатулкой с воспоминаниями, от которых было невыносимо больно. Как можно находиться в стенах, где каждый предмет, каждый угол напоминает о человеке, которого больше нет? Более того, внезапно на пороге появилась бывшая Джона и показала их совместный контракт на аренду лофта. Мерил нужно было срочно искать себе пристанище.

Помощь пришла неожиданно. Друг брата, скульптор Дон Гаммер, предложил Мерил пожить в его пустой квартире, пока он в отъезде.

Она перебралась туда, и это стало для нее спасением. В этих стенах не было призраков прошлого, и тишина не была такой гнетущей. Общение с Доном началось с писем. Она не искала любви и отношений, а просто писала новому другу, чтобы вынырнуть из пучины отчаяния. Он ей отвечал. Это был человек из другой среды, с другими интересами, с отличным от ее собственного взглядом на мир. Его слова были как свежий воздух. Он и был той жизнью, которая продолжалась.

Эта связь привнесла в ее жизнь смысл. Она хотела снова почувствовать тепло, услышать смех и шум в доме. Семья, дом, родной угол и родные люди. Через шесть месяцев после смерти Джона, в сентябре 1978 года, Мерил и Дон поженились. Она не «переступила» через прошлое, она его закапсулировала и пошла вперед. Дон Гаммер не вытеснил Джона, а помог ей вновь обрести некую полноту жизни.

По своему давнему правилу, она взяла за ориентир свою мать и, чтобы вновь наполнить свою жизнь содержанием, выбрала семью и материнство. Время показало, что это было правильное решение.

* * *

Смерть близкого человека – это не только скорбь, но и нестерпимая пустота. Она забирает силы, а привычный мир кажется чужим и враждебным. Вместо того чтобы раствориться в горе, Мерил интуитивно сделала три решающих шага, которые позволили ей двигаться дальше.

1. Чистое пространство

Для новой жизни нужно новое пространство. Она переехала в пустую квартиру и выбралась из ловушки, в которой каждая вещь была триггером боли. Она разорвала бытовую связь с тяжелым прошлым и получила возможность дышать заново.

2. Новый социальный контакт

Общение с Доном началось с писем. Она не сразу бросилась в новые отношения, они начали с легкого, но поддерживающего общения. Письма вытянули Мерил из пучины отчаяния. Жизнь Джона кончилась, а жизнь Мерил нет, и Дон заставил ее это почувствовать, олицетворял собой эту новую жизнь. Этот контакт удержал Мерил от погружения в скорбь и одиночество.

3. Новый формат жизни

Через шесть месяцев после потери Мерил приняла решение о браке. Это был не спонтанный