Темный феникс. Возрожденный. Том 7 - Фёдор Бойков Страница 10

Не открывая глаз, я начал выходить из медитации, и послал импульс Тарану. И через мгновение услышал его голос.

— Спасибо, папа, — прогудел он в моей голове. — Таран не справился сам. Слишком тяжело.

— С чем ты там справляешься? — спросил я. Вроде бы полчаса назад вокруг меня всё было относительно спокойно, если не считать волны монстров, которую добивал сборный отряд из гвардейцев местной аристократии и солдат из армии его величества.

— С падшими, которые ранили моего сородича и заставили его страдать, — в голосе Тарана зазвучала злость, которой я до этого никогда не чувствовал в своём питомце. — Ты обещал, что мы убьём их. И ты поделился силой. Спасибо, папа.

Я свернул медитацию так быстро, как только мог, чтобы не навредить себе и не потерять отданную Сердцем силу. Только это всё равно заняло какое-то время, и когда я закончил, оказался посреди хаоса.

Солдаты орали матом, гвардейцы орали матом. Монстры ревели и впивались в них клыками, когтями, хвостами. Никакой слаженности больше не было. Только крики, кровь и боль. За полчаса, пока я отсутствовал, монстры прорвались через строй защитников и устроили кровавый пир.

Я призвал теневые шипы и снёс сразу с десяток монстров. Следующей атакой клинков тьмы я уничтожил ещё больше монстров. И только расчистив бывший плац перед стеной, я услышал помимо рёва тварей ещё и рёв моторов.

К нам двигались бронированные внедорожники. Глянув на гербы, я понял, что это местная аристократия подтянулась. Похоже, что гвардейцы запросили подкрепление.

— Сносите тварей! — проорал слева от меня Иван Сомов. — Давайте же, ну!

— Князь приехал! — заорал с другой стороны один из гвардейцев. — Ребята, наш князь с нами!

Не дожидаясь, когда автомобиль остановится, из него выскочил князь Щепин. Это был высокий мужчина плотного телосложения. Я видел его ауру — он был грандмагом земли, а ещё он был отцом одного из участников испытания за врата.

Его сын напал на меня первым и оказался единственным, кого я пощадил. Всех остальных пришлось убить, после того как они объединили силы с Ильёй Давыдовым. Романа Воронова я не считаю — с ним я даже не сражался толком.

— Шаховский, — процедил князь, увидев меня. — Значит, это правда, что ты скачешь по империи и защищаешь чужие земли.

— Князь, сейчас не самое подходящее время для беседы, — рыкнул я, отправляя в полёт полсотни теневых игл и пробивая насквозь монстров, прущих напролом.

Князь Щепин хмыкнул и взмахнул руками. На месте разрушенной стены поднялись каменные плиты, которые всё росли и росли, пока не достигли десяти-двенадцати метров в высоту. Судя по всему, Щепин сделал то же самое на протяжении нескольких километров и даже не растратил свой резерв до самого дна.

Как только я понял, что в защите местные гвардейцы и солдаты не нуждаются, рванул на изнанку, где Таран сражался с некромансерами. Мне уже стало понятно, что эти ублюдки пришли к стене и приманили монстров, которые до этого наваливались волнами. Ну и естественно, что пришли они через тень, где и попались моему питомцу.

— Папа! — пробасило моё чудовище, на всём скаку протаранивая одного из пяти оставшихся некромансеров.

Рога Таранища проткнули врага насквозь, а сверху ему прилетело копытами. Череп некромансера с хрустом сломался, а Таран уже разворачивался к следующему противнику.

Не дожидаясь его атаки, я рванул на третьего падшего. Мои теневые клинки он отразил, а вот от сгустка моей силы, в который я вложил ещё и пламя, увернуться не вышло. За мгновение до того, как некромансер бы взорвался, я ускорился и сорвал с его груди кулон с поддельным Сердцем.

Ещё одного некромансера я вынес практически моментально. Всего-то и сделал, что выпустил десяток небольших импульсов силы с моим пламенем внутри. Или нам попались совсем уж слабаки, или я стал гораздо сильнее с последнего сражения с некромансерами.

Когда я обернулся к последнему падшему, он уже болтался на рогах Тарана и пытался пробить толстые пластины на его боку. Будь этот некромансер среди тех, кто загонял грокса, он бы знал про уязвимое место под челюстью, но он не знал. Что и спасло моего питомца от гибели.

Я только сейчас подумал о том, что мог потерять его. Если бы пришли более сильные некромансеры, точно знавшие, как уничтожать гроксов, Таран бы не дождался меня. Эта мысль заставила меня замереть.

До этого я воспринимал своих питомцев как полезный ресурс и даже не понял, с чего вдруг Грох начал бунтовать. Я слишком привык к тому, что теневые монстры — существа, которых нужно всегда держать в узде. Но это другой мир, и монстры здесь тоже другие.

И в этом новом свете атака некромансеров стала восприниматься иначе. Мало того, что они приманили монстров, так они ещё и разозлили моего питомца. Таран так хотел отомстить, а в итоге получил только нескольких падших тёмных низкого ранга.

Я переместился к нему и, призвав когти, содрал некромансера с его рогов. После чего сомкнул пальцы на его шее, без труда сломав позвонки. Ещё одно поддельное Сердце я добавил к первым двум, после чего превратил их в пепел, поглотив очень нужную мне сейчас энергию.

— Сколько их было? — спросил я у Тарана. — Ты сказал, что их много.

— Вот, — он мотнул головой, и с его правого рога посыпались кулоны. — Сам посчитай.

Я подхватил рассыпанные источники и не поверил своим глазам. Двенадцать поддельных Сердец. И это не считая тех троих, которых убил я.

— Таран, они ведь не просто так тут появились, — сказал я, превращая в пепел сразу пять поддельных Сердец. — Их направили сюда специально.

— Люди знают, что ты здесь, — прогудел Таран, тяжело дыша и подрагивая от недавнего напряжения боя. — Они могли сказать Вестнику.

— Могли, если у них есть артефакты связи, которые работают даже в очаге, — я задумался. — И я точно видел такие артефакты. Иначе как бы Лопуховы передали кому-то сообщение и получили ответ?

— Люди злые, — Таранище выдохнул чёрный дым и прижался ко мне головой, чудом не проткнув меня. — Не люблю людей.

— Давно? — поинтересовался я ровным голосом.

— Нет, просто увидел падших и понял, что они ведь тоже люди, — ответил он. — Раньше я об этом не думал, а теперь понял…

— Значит, начинают проявляться глубинные чувства, заложенные твоими родичами, — медленно проговорил я. — Надеюсь, что ты сообщишь мне, если вдруг поймёшь, что я — тоже человек и что ты не любишь и меня тоже.

— Ты же папа, — фыркнул Таранище. — Папу я всегда буду любить. И твоих людей буду терпеть,