Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову - Лия Малинина Страница 6

Мы все трое переглянулись и громко рассмеялись. Заливисто, беззаботно, отпуская стресс и напряжение последних суток.

— Давай-ка наведем тебе красоту, — Вера достала из сумки расческу и принялась приводить в порядок мои волосы.

— Пусть Орлов видит тебя и локти кусает, — улыбнулась Ната, — какую женщину потерял.

— Так! — перебила ее я. — Тему с Орловым предлагаю считать закрытой! Это ясно?

Я перевела строгий взгляд с одной на другую. Подруги согласно кивнули и одновременно показали жест, закрывающий рот на замок и выбросили в сторону воображаемый ключ.

Только вот по их лицам было совершенно понятно, что тема нифига не закрыта.

Глава 5

Светлана

Следующие дни превратились для меня в пытку. Орлов, похоже, решил довести меня до белого каления и появлялся в моей палате несколько раз в день.

Сам измерял мне давление, температуру, проверял капельницу. Я молчала, делала вид, что не замечаю его, что мне все равно, приходит он или нет.

Вадим внимательно смотрел на меня и у меня было такое чувство, что он хочет мне что-то сказать, но раз за разом он сдерживал себя и уходил из моей палаты, чтобы через пару часов вернуться вновь.

А я ловила себя на мысли, что жду его. Жду, когда услышу его шаги, когда откроется дверь и он войдет.

Во мне будто боролись две сущности. Одна та, что все еще любила его всем своим израненным сердцем, и другая — которая помнила всю боль, которую мне довелось пережить и которая твердила мне, что измену можно забыть, но простить ее очень сложно.

— Ну что, пациентка Орлова, — Вадим вошел в мою палату с бумажным пакетом, на котором был изображен логотип какого-то ресторана, — я приглашаю вас в ресторан! — торжественно объявил он.

— Сколько тебе можно повторять, я — Говорова! — недовольно пробурчала я и повернула голову к стенке.

Вадим навел порядок на моей тумбочке, пододвинул ее поближе к моей кровати и стал выставлять на нее контейнеры с едой.

По палате поползли божественные ароматы и у меня тут же предательски заурчал желудок.

— Свет, — тихо сказал Орлов, — давай на полчаса зароем топор войны и просто поедим.

— Хорошо, — сдалась я и повернулась, коря себя за то, что променяла свою гордость на порцию пасты.

Меня поймет только тот, кто неделю ел пресную больничную еду, а потом ему предложили отведать любимое блюдо. Все бы отказались? Вот и я не смогла.

— Паста с морепродуктами в сливочном соусе с песто, — Орлов виртуозно пододвинул ко мне столик и поставил передо мной контейнер, — здесь еще фокачча с пармезаном и салат с бураттой.

— Как ты догадался, что я все это просто обожаю? — я в предвкушении распаковывала пакетик с одноразовыми приборами.

— Никак, — он пожал плечами, — я просто это помню, — и добавил тише, — и никогда не забуду.

Вот зачем он все это говорит? Мы же давно чужие люди. Сделав вид, что не расслышала его последних слов, я погрузила вилку в пасту, намотала на нее спагетти, отправила в рот и блаженно закатила глаза.

— Бо-о-оже-е, — простонала я, — это самая вкусная в мире паста.

— На Сардинии была не хуже, — тут же ответил Вадим уплетая свою карбонару, — помнишь?

— Помню, — с улыбкой проговорила я, вспоминая наш отпуск на итальянском острове.

Мы копили на него полгода, но оно того стоило. Я вспомнила, как мы сидели в маленьком ресторанчике на побережье, ели пасту, запивали ее местным вином и смотрели на закат. Тогда мне казалось, что мы непобедимы, что наша любовь выдержит все.

Мы были молодыми, влюбленными и бессовестно счастливыми. Вадим смеялся, кормил меня креветками с вилки, а я ловила себя на мысли, что хочу, чтобы этот вечер длился вечно.

Сейчас, глядя на него я чувствовала, как внутри что-то щемит. То ли ностальгия, то ли глупая надежда.

— А помнишь, как ты учил меня есть спагетти, чтобы не испачкать рубашку? — спросила я, откусывая кусочек фокаччи. Вадим усмехнулся, качнул головой.

— Ты все равно умудрилась заляпать меня соусом. Я потом полдня ходил с пятном, пока мы гуляли по старому городу. Думал, все итальянцы тыкают в меня пальцем и смеются над грязным туристом.

Я фыркнула, но улыбка сама расползлась по лицу. Он умел любую оплошность или ошибку обернуть в шутку так, чтобы я не расстраивалась.

Я поймала себя на том, что снова рассматриваю его руки — сильные, с аккуратными пальцами, которые когда-то так нежно касались моего лица.

И в груди заворочалось что-то теплое. Я одернула себя: “Света, не смей. Ты знаешь, чем это кончится”.

Орлов закончил есть первым. Он отодвинул пустой контейнер, откинулся на спинку стула и уставился на меня. Он молчал долго, так долго, что я почувствовала себя неуютно. Отложила вилку, вытерла губы салфеткой и подняла на него глаза.

— Что? — спросила я настороженно. — У меня соус на щеке?

— Нет, — тихо ответил он. — Ты просто очень красивая. Даже в больничной пижаме и с растрепанными волосами.

Я замерла. Сердце предательски екнуло, но я тут же вспомнила взгляд той медсестры, которая выходила из его кабинета.

— Вадим, не надо, — сказала я жестче, чем хотела. — Я поела, спасибо.

Он не двинулся с места. Только сжал челюсть и опустил глаза на свои руки, сложенные на коленях. А потом он встал, собрал пустые контейнеры в пакет и направился к двери. Но перед тем как выйти, обернулся.

— Я не сдамся, Света, — сказал он тихо. — Даже если ты меня ненавидишь. Я все равно буду здесь. Каждый день.

Он не отводил от меня глаз, во взгляде которых, было намешано так много всего: вина, отчаяние и решимость. Он всегда знал чего хочет и добивался этого.

Так он добился меня