Роман с подонком - Янка Рам Страница 3

Чисто...

Чувствую себя, словно в какой-то качественной ролевухе участвую. И сейчас зайдут актёры, аля семь богатырей.

Аглая в одно движение накидывает на стол белую скатерть.

— Садитесь. Я как раз хлеб испекла.

Накрывает на стол.

У белого таза поливает мне на руки из кувшина. Пялюсь на её профиль, губы, чувствуя, как долбит в горле пульс.

— Когда света нет, насос не работает, — тихо оправдывается она.

Спрятали от мужиков её здесь, что ли? Так чего не в монастырь сразу?

Присаживаюсь за стол, стул поскрипывает. Стулья — раритет. Венские. Лет им... сто, наверное.

— Мам, — шепчу, следя взглядом за Аглаей. — А почему ты её в город не забрала? Ну треш, ведь. Прошлый век.

— Зову каждый раз. Сказала, деда не бросит. Помрёт, тогда уж...

— А деду сколько лет? — шепчу опять.

Мама бросает на меня осуждающий взгляд.

— А Аглае?..

Совершеннолетняя хоть?

— Не важно сколько ей. Она ещё ребёнок наивный, понял? — сердито шепчет в ответ.

— Да понял я... - вздыхаю с досадой. — Просто так спросил.

Вспоминаю, что ровесница Лауры. Значит, есть восемнадцать.

Накрыв, садится к нам за стол.

Сырники с медом. Тонко нарезанный говяжий язык. Лук маринованный. Горячий хлеб. Горчица. Чай из трав...

Вкусно, аж желудок сводит. Но в рот не лезет... словно я жевать и глотать разучился.

— Невкусно? — нервно улыбается мне. — Может, тогда, сыр принести? Сыр у меня вкусный получается.

— Не надо. Очень вкусно, — давлюсь острой горчицей, пытаясь проморгаться от подкативших слез.

Чай крепкий и горячий.

— Молоком разбавить? — волнуется она.

— Мм... давай, — соглашаюсь я.

Больше, от желания посмотреть как она двигается.

— Ты из Яна барина не делай, пусть помогает тебе. Не стесняйся просить, — наставляет её мама. — Он считай тебе брат.

— Разберёмся, мам, — недовольно морщу нос.

Аглая наливает мне аккуратно молоко из огромной бутылки.

— Ян... - кивает мне мама.

Ах да, тяжёлая, наверное.

Встаю, помочь. Придерживая там, где она её держит. Наши пальцы касаются.

Дергается... и мы чуть не роняем этот бутыль.

Проливает немного на стол.

Молча все убирает.

— Посиди с нами, — сжимает её кисть мама. — Как у вас дела, расскажи.

Аглая пожимает плечами, улыбаясь.

— А у нас все хорошо.

— Там сумки на крыльце. Это тебе с дедом подарки.

— Спасибо, — смущается. — Вы нам очень помогаете.

Мама чуть заметно взмахивает пальцами, прося её закрыть эту тему.

Чем там мы помогаем, если они до сих пор как в прошлом веке живут? Трусиками кружевными и носками? Смешно...

— Чем занимаешься сейчас? — обводит мама взглядом комнату.

— Ружье деду чиню. Боёк сточился.

Давлюсь опять чаем. Да что ж такое? Просто неожиданно от девчонки — "ружье чиню".

— Так, наверное, новый купить надо?

— Не выпускают. Ружье старое. Я из железки выточу. Лучше магазинного будет.

Мама улыбается. Я — нет. Так и комплексами можно обзавестись.

— На боёк, наверное, высокопрочная сталь нужна, а не железка? — решаю немного выебнуться и притопить этого "Кулибина".

— Я из выхлопного клапана жигулей выточу. Там хорошая. А потом, в масле закалить, да и всё, — пожимает плечами.

Действительно — "всё", Аксёнов. Сиди, жуй, не выёбывайся. Не твоё поле.

Смотрю на её тонкие красивые пальцы. М-да.

— Может, Вы, Аглая и машины чините? — улыбается ей Соломон.

— Чиню... - бесхитростно. — Дед учил. А у вас сломалась?

Пинаю его слегка под столом.

Отвали от неё...

— Все у него целое. Пока.

— Не обижают тебя здесь? — переводит тему мама.

Щеки Аглаи покрываются контрастный пятнами.

— Н-нет... - неуверенно.

Не умеете вы врать, девушка. Кто-то обижает.

Мы когда её маленькую обижали, она тоже никогда не жаловалась. Только глаза опускала, когда спрашивали...

Ладно. Разберёмся. Отработаю плохую карму, за "детство". Все равно тут делать нехрен...

Глава 4 — Блаженная

Мама с Соломоном уезжают, а я остаюсь. Делаю глубокий вдох, расслабляясь. От психического давления Светланы Александровны чокнуться можно! Хотя мама — добрейшей души человек, отзывчивый и ранимый. Но давить умеет как пресс в машиностроительном цеху. Я вообще отцу не завидую...

Аглая смущенно заламывает пальцы.

Под сарафаном явно нет бюстгальтера. Высокая грудь, обтянутая жатой тканью. Запястья и пальцы хрупкие...

— Ты наверное отдохнуть с дороги хочешь?

Очень хочу. Но сон как рукой сняло. Пялюсь на неё...

— Вот здесь можно, — отодвигает шторы в комнату. — Моя кровать самая удобная. Я ее тебе уступлю.

— Не надо мне уступать. Я не принц на горошине.

— Ну тогда... здесь, — показывает на кровать напротив за небольшой ширмой. — Домик у нас маленький. Раньше три комнаты было. Но одну переделали в санузел. И теперь только зал и спальня. Дед всегда на полатях спит за печью.

— Мы будем спать в одной комнате?

Комнатой это правда не назвать. Третьей стены нет. Вместо неё занавески во всю ширину.

— Мм... я что-нибудь придумаю.

— Почему с мамой в город не уехала из своего девятнадцатого века?

— Деда не брошу, — строго. — Помрёт, тогда поеду.

— К нам?..

— Мм... нет. Просто в город, — отводит взгляд.

Черт...

— Мальчики вырастают, Аглая. И перестают быть ушлёпками, — иносказательно отправдываюсь я.

— Или иногда становятся взрослыми... у-у-у... В общем, это конечно же не про тебя. Я уверена.

— Врать и льстить — не твоё, — закатываю глаза. — Можешь смело сказать, я помню, каким уродом ты был! Поверь, я не пожалуюсь маме. Ты можешь быть открыто мне не рада. Как-нибудь переживу.

— Светлана Александровна всегда была к нам очень добра. И я рада, что тебя к нам привезли. И я могу хоть чем-то ей отплатить.

— Ясно. Ладно. Значит, хочешь в город?

— Не очень. Но без деда тут жить нельзя. Люди... - качает головой. — Здесь не соблюдают закон.

— И чем планируешь заняться в городе?

— Учиться буду.

— На кого?

— Врача? — с сомнением.

— Ну вот ещё. Врачи — это обслуживающий персонал. Зачем тебе?

— Их сразу трудоустраивают.

— Ты вообще работать не будешь.

— Почему?

— Потому... замуж выйдешь. Удачно.

— А при чем здесь работа?

— За состоятельную семью выйдешь. Мама это организует. Она тебя любит.

— Я так не хочу.

— Ой, ладно... все хотят.

— Нет.

— А как хочешь?

Пожимает плечами.

— Мама училась на повара... - внезапно начинает рассказывать. — Была лучшей на курсе. Мечтала ресторан открыть. Устроилась работать в хороший богатый дом. Помощницей повара. Сын хозяйки ее изнасиловал... - кусает губы, сжимая пальцами спинку стула, за которым стоит. — Потом её уволили. Я родилась...

Кто ж такие вещи первому встречного рассказывает? А она рассказывает... В глаза смотрит, словно, что-то там разглядеть пытается.