Красивая - Марина Анатольевна Кистяева

Марина Кистяева

Красивая

глава 1

ГЛАВА 1

Что будет за проникновение на чужую территорию?

Тася точно не знала. Знала лишь, что ничего хорошего.

Правильно ей говорили – иди на юридический. Нет, куда там… Нам истфак подавай. А так хоть бы законы точно знала. И что будет за нарушения.

Но голубые глаза ребенка, смотрящие умоляюще, и не на такой подвиг, как проникновение на чужую территорию, могут сподвигнуть.

Эх… Была не была. Когда-то она неплохо покоряла деревья и чужие заборы. Пришло времени вспомнить.

– Вась, мячик точно туда упал?

– Точно.

Мальчик кивнул для убедительности.

– Мячик папа купил… Вчера. Если я приду без мячика…

Тонкие плечи ребенка задрожали. Тася чуть склонилась и потрепала мальчонку по пшеничным волосам.

– Не дрейфь. Сейчас вернем тебе твой мячик.

Сама Тася не была в этом так уверена. Но главное – не показывать ребенку.

Господи, ей двадцать четыре года, и она всерьез полезет через забор?

Ну почему через забор… Сначала на дерево.

Соседский дом был необитаем. По крайней мере, последнюю пару лет, поэтому звонить и просить отдать мяч смысла не было. Тася знала, что за домом ухаживают местные. Кажется, дядя Толя, но в подробности не вдавалась.

Ей бы со своей жизнью разобраться…

Она, как и многие до нее, приехала в деревню зализывать раны. Воздухом свежим подышать. Тишиной…

Понять, куда двигаться дальше. Академ у нее заканчивается, последний год в универе. Она перевелась на заочное и подумывала вернуться на очку.

Но это все потом. Сейчас стояла задача вернуть ребенку мяч.

Тася состроила неопределенную мину. Видел бы кто ее…

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицу в золотистые тона. Мячик, подброшенный детской рукой, перекатился через высоченный забор. И когда только успели возвести. Раньше вроде бы меньше был. Или так Тасе запомнилось?

Сколько лет она тут не была? Много… Влад не разрешал. Деревня ему не нравилась, а одну ее он никуда не пускал. А она слушалась его. Почему – лучше не спрашивать. И сейчас так точно не вспоминать. Нашла время печалиться.

Она посмотрела на свои ноги в сандалиях. Потом осмотрела высокий каменный забор, потом взглянула на раскидистую яблоню, чьи ветви тянулись к самой его вершине.

– Ну ладно, – прошептала Тася дереву, словно предупреждая, и вцепилась в шершавую кору.

Нога нашла упор в сучке, рука ухватилась за крепкую ветку повыше. Пока все шло довольно-таки неплохо. Тасю слегка качало на ветру, но она была уже почти наверху. Еще рывок, и вот она села верхом на толстый сук, прямо над забором.

– Ага…

Вот теперь уже хорошо. Прямо-таки замечательно. Главное – не смотреть вниз. Как-то в детстве голова не кружилась от высот. Не помнила она, по крайней мере, такого.

Черт… Не свалиться бы. Ушибами точно она не отделается.

– Тась, ты как?

Вася пытался ее поддержать. Все те же беспокойные глазенки по-прежнему за ней наблюдали.

Тася осторожно повернулась и посмотрела во двор. Хм… А трава скошена, причем прямо на днях. И, кажется, газонокосилкой. Характерные полоски еще прослеживались на траве.

Мячик мирно лежал неподалеку, ярко-красный, будто спелая вишня. Тася перевела дух, перекинула ногу через забор и приготовилась спрыгнуть вниз.

Еще мгновение назад все было идеально. Тася уже представляла, как триумфально схватит мяч и гордо вернется обратно тем же путем. Но что-то пошло не так.

Ее качнуло. Точнее, качнулась она. Руки внезапно онемели, ослабли. Перестали ее держать.

Она ойкнула и поспешно начала искать более четкую опору.

Только оказалось поздно. И она начала соскальзывать вниз. Прямо по каменным выступам.

Тася зажмурилась. Ничего страшного с ней не случится! Главное – сгруппироваться… Это как при аварии, надо четко контролировать…

Додумать она не успела. Сначала нечто непонятное, то ли штырь, то ли сучок впился в подол ее юбки, послышался неприятный звук рвущейся ткани. Она ойкнула, а дальше и вовсе потеряла равновесие, начав падать.

Земля стремительно приближалась. Правильно знающие люди говорят – дальше земли не упадешь.

Она и не упала.

Вместо грациозного приземления получился жесткий удар. Правая нога подвернулась, по бедру пробежала горячая волна боли. Тася ахнула и схватилась за щиколотку, лицо исказила гримаса.

И еще засаднило бедра. Она проехалась голой кожей по кирпичам. Просто зашибись, просто прекрасно.

Перед глазами заплясали черные мушки. Так ей, дурынде, и надо. Куда полезла, спрашивается?

Но там Васька…

Тася охнула и посмотрела на пострадавшую ногу. Попыталась притянуть ее к себе, и тотчас боль стрельнула не только в лодыжке, но и выше.

– О-о, – прошипела она сквозь зубы, все же подтягивая к себе пострадавшую ногу.

Юбка болталась сбоку, украшенная нелепым рваным треугольником. Мячик лежал в двух шагах, но теперь казался вдвое дальше. А самое противное то, что мячик лежал аккурат рядом с большими ботинками. Берцами… И эти берцы явно не сами оказались посреди сада.

Боль в ноге тут же отступила на второй план. Тася медленно перевела взгляд выше.

Камуфляжные штаны. Ремень с бляхой. Рукава, закатанные по локоть, обнажающие жилистые, загорелые руки. И, наконец, лицо, в которое страшно как-то было смотреть. Но она посмотрела и мысленно приготовилась, почти зажмурилась.

Мужчина стоял над ней, заслоняя солнце, и его лицо было как маска. Ни ярости, ни раздражения. Только тяжелая, непробиваемая неподвижность. Брови нахмурены, губы крепко сжаты, практически превратились в одну линию.

И глаза…

Тася мысленно пискнула, словно она была не взрослой женщиной, а пятилетним ребенком, которого застукали за шкодливой проделкой.

Глаза смотрели на нее так, будто она была последней каплей в череде всех мыслимых и немыслимых разочарований. Не сузившиеся, не горящие. Наоборот, слишком спокойные. И это отчего-то пробирало до нутра.

Боже. Надо, наверное, что-то сказать. Какую-то нелепость, глупость. Разрядить атмосферу, пошутить. Но язык намертво прилип к небу. Тася продолжила молча взирать на бугая.

Да-а… Фигурой незнакомца природа-матушка точно не обидела. Килограмм под сто точно. А плечи… Мамочки. Можно ей вернуться назад на забор? А лучше за него.

Тася реально себя чувствовала нашкодившим котенком, которого сейчас хозяин ткнет моськой в дерьмо.

Его молчание давило сильнее, чем любой ор. Казалось, даже ветер притих, и листья не смели шелестеть, пока он продолжал взирать на нее.

Тася почувствовала, как по спине пробежал мелкий, противный холодок.

Даже боль в ноге притупилась. Потому что сейчас