Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва Страница 20

свою давнюю мечту — поступить на Высшие женские курсы, открывшиеся вновь в 1906 г., после 17‐летнего перерыва. При повторном открытии в их составе было два отделения (факультета): историко-филологическое и физико-математическое. В 1907 г. прибавились медицинское отделение, преобразованное в 1908 г. в самостоятельное учебное заведение, и юридическое. В 1909 г. открылось экономико-коммерческое отделение. Со времени создания курсов в 1878 г., и в особенности с 1906 г., преподавание там было организовано таким образом, чтобы уровень его соответствовал университетскому. Киевские Высшие женские курсы тесно переплетались педагогическим составом с Университетом Святого Владимира и при составлении учебных планов образцами всегда служили планы, действовавшие в университете.

Павел Яковлевич не одобрял желания Марии Николаевны учиться, считая, что она должна заниматься ребенком и семьей. Тогда она написала о своем решении отцу, который вскоре ответил, что согласен платить за ее учебу, и выслал 50 рублей — вступительный взнос. Несмотря на возражения мужа, Мария Николаевна 13 августа 1910 г. подала прошение председателю Педагогического совета Высших женских курсов о принятии на германо-романское отделение историко-филологического факультета, а в случае отсутствия там вакансий — на славяно-русское отделение. К прошению были приложены необходимые документы, включая свидетельства об окончании семи классов, восьмого дополнительного класса и «метрическую выпись» о рождении и крещении, а также копия паспортной книжки мужа. Просьба Марии Николаевны была удовлетворена, и она стала слушательницей курсов.

Учебный год в этом заведении, как и в других вузах, был разделен на осенний и весенний семестры. Каждая слушательница имела семестральную карточку, в которой указывались предметы, число часов, фамилии преподавателей, экзаменационные отметки и сроки сдачи экзаменов. В Государственном архиве г. Киева сохранились документы Высших женских курсов, среди которых удалось найти личное дело Марии Николаевны Королевой и ее семестральные карточки.

Флигель во дворе дома № 31 по Тургеневской улице Киева, где жила семья Королевых после переезда из Житомира. Фотография С. И. Карацубы. 1973 г.

После поступления на курсы семейная жизнь разладилась окончательно. Мария Николаевна нервничала и спрашивала себя: «Зачем я здесь, в этой семье, в этом доме? Мужа я не люблю, не понимаю, он нисколько мне не дорог». Она решила, что, несмотря ни на что, будет учиться и работать, тем более что родители и старший брат Юрий обещали помочь. Павел Яковлевич угрожал обратиться к администрации курсов. Тогда Мария Николаевна сама пошла к директору, профессору Г. К. Суслову, и рассказала ему о положении дел в семье. Тот посоветовал: «Пусть ваш муж ко мне придет, я с ним поговорю. В наш век странно такое слышать. Он педагог и должен понять».

Но Павел Яковлевич идти к директору отказался. Мария Николаевна продолжала заниматься на курсах, а он был недоволен, и крупные ссоры стали постоянными. И вот однажды, после особенно неприятного разговора, Мария Николаевна пришла к заключению, что жизнь нужно менять. Она опасалась прежде всего за сына — ведь в такой обстановке мальчик будет расти нервным, это может отразиться на его характере. Решив, что сама сумеет вырастить сына, которому шел тогда четвертый год, она сказала мужу, что уходит, так как считает совместную жизнь невозможной. Павел Яковлевич пытался удержать ее, но безуспешно. Взяв ребенка, Мария Николаевна ушла к Титовым — бывшим соседям по житомирскому дому, которые к тому времени переехали в Киев и жили в двух кварталах от них. Вечером того же дня пришел Павел Яковлевич и с угрозами стал требовать ее возвращения домой. Разразился скандал, невольными свидетелями которого оказались хозяева дома. Антон Григорьевич вошел в комнату и сказал примерно следующее: «Павел Яковлевич, вы недостойно ведете себя по отношению к жене и вполне естественно, что она не хочет возвращаться. Мы ее поддерживаем. Уходите и больше ее не беспокойте». И тот ушел ни с чем. Однако на следующий день пришел снова. Но несмотря на уговоры и угрозы мужа, Мария Николаевна твердо стояла на своем. Она послала телеграмму брату Юрию, работавшему в то время в Лодзи преподавателем гимназии, с просьбой срочно приехать в Киев. Он приехал через два дня. Обсудив сложившуюся ситуацию, они решили, что Юрию нужно съездить к родителям в Нежин и с ними поговорить. Ведь в то время разводы случались редко, и неизвестно было, как воспримут эту новость старики Москаленко, которые, правда, давно понимали, что дочери живется с мужем плохо. На следующий день Юрий вернулся с сообщением: «Папа и мама просили, чтобы я привез мальчика в Нежин. Он будет жить у них, а ты будешь учиться. Переезжай к сестре Нюше». Так и сделали. Оставили вещи Марии Николаевны у сестры Анны Николаевны, которая с 1909 г. занималась на славяно-русском отделении историко-филологического факультета Высших женских курсов и снимала небольшую комнату в доме № 10 по Фундуклеевской улице, принадлежавшем наследникам известного в Киеве домовладельца Ф. Г. Михельсона. После этого Юрий Николаевич и Мария Николаевна с Сережей поехали в Нежин. Родители встретили их очень радушно, сказав дочери: «Что делать! Это была не столько твоя ошибка, сколько наша, и мы тебе поможем. Учись, а мальчика мы вырастим». На помощь, как всегда, пришла семья.

Сережа Королев.

Киев, 1909 г.

Сестры Анна Николаевна Москаленко и Мария Николаевна Королева.

Киев, 1910 г. Пасха

Нежин (1910–1914)

Так осенью 1910 г. в нежинском доме появился трехлетний Сережа. И хотя уклад жизни здесь остался прежним, но с приездом мальчика многое переменилось, и старый нежинский дом зажил иначе. В дом вошел ребенок, и теперь все было подчинено ему. Он жил в комнате, которую раньше занимали сестры, и находился на попечении бабушки Марии Матвеевны и экономки, а теперь и няни Варвары Ивановны, с юных лет жившей в семье Москаленко. Варвара Ивановна одевала, кормила и купала ребенка, гуляла и играла с ним. Характер у нее был строгий и настойчивый, она приучала малыша к порядку и усидчивости. Бабушка с дедушкой учили мальчика, как вести себя за столом, опрятно одеваться, быть вежливым, уметь хорошо держаться.

Маленького Сережу любили все. По отзывам окружающих, это был красивый, шустрый мальчонка, умненький, любознательный и ласковый. В то время у него были длинные, густые, золотистые волосы. Со временем они потемнели, и он стал шатеном. Привлекали внимание большие черные глаза. Однажды он засыпал их песком, и Мария Николаевна повезла его в Киев к профессору-окулисту Беляеву. В темном кабинете профессор направил на лицо ребенка лампу-рефлектор, посмотрел и сказал: «Мальчик, какие у тебя хорошие, ясные глаза! Ты должен хорошо учиться!»

Активное участие в воспитании Сережи принимал дядя Вася — Василий Николаевич, который тогда еще учился в нежинском Историко-филологическом институте и жил в родном доме. Двадцатилетний дядя, веселый, жизнерадостный, очень любил маленького