Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев Страница 9

Что касается надписей, опубликованных в журнальных статьях, мы будем цитировать и разбирать их содержание непосредственно в тех главах, к которым эти надписи относятся как в тематическом, так и в хронологическом плане. Позволим себе перечислить те каталоги надписей, которые мы использовали в нашей книге, — важнейшее место среди них до сих пор занимает монументальный и эпохальный «Корпус латинских надписей» (Corpus Inscriptionum Latinarum, CIL), издававшийся с 1863 по 1959 г. и на сегодня насчитывающий 16 увесистых томов, каждый из которых, в свою очередь, включает в себя не меньше 4 или 5 выпусков[43]. «Корпус латинских надписей» все еще не потерял своего значения, он сохраняет предельную важность и актуальность для любого исследователя римской истории, интересующегося в основном эпохой империи начиная с правления Октавиана Августа.

Не утратили своего значения и два других «классических» каталога, к которым в обязательном порядке должен обращаться любой исследователь позднеримской армии, — трехтомный сборник «Избранные латинские надписи» (Inscriptiones Latinae Selectae}, подготовленный и изданный Г. Дессау в 1892–1916 гг., а также 1 том изданного под редакцией Э. Диля сборника «Древнехристианские латинские надписи», содержащий целую главу, где опубликованы эпитафии позднеримских воинов[44].

Важное значение для исследователя позднеримской армии приобретают каталоги надписей, обнаруженных на территории отдельных регионов и стран, таких как Венгрия, Румыния, Болгария, Югославия (в основном Хорватия и Словения), Египет (Александрия), Алжир[45]. В этой связи следует упомянуть и знаменитые многотомные каталоги «Надписи Греции» (Inscriptiones Graecae, тома X, XIV), «Корпус греческих надписей» (Coprus Inscriptionum Graecarum, том IV), «Избранные греческие надписи Востока» (Orientis Graecae Inscriptiones Selectae, том II), «Собрание греческих надписей» (Sylloge Inscriptionum Graecarum, том II), изданные еще в XIX — начале XX в., а также надписи из отдельных провинций Римской империи (Верхняя Мезия и Дакия)[46]. Отдельно следует упомянуть каталоги надписей ближневосточных провинций империи, несомненная пальма первенства принадлежит здесь в основном трем каталогам — «Латинские и греческие надписи Сирии» (том XIII, часть 1), «Публикации Принстонского университета. Археологические экспедиции в Сирию в 1904–1905 и 1909 гг.» (части 2 и 3), а также старый сборник «Латинские и греческие надписи Сирии», изданный У. Г. Уаддингтоном еще в 1870 г.[47]

Несколько слов мы хотели бы сказать о критериях датировки надписей, затрагивающих своим содержанием период 253–353 гг. (в том числе события 253–305 гг.) Естественно, самый очевидный и легкий критерий — имена консулов и/или императоров, по упоминанию имен этих государственных лиц мы можем четко датировать надпись тем или иным годом. Как известно, римляне вели счет лет по консулам, поэтому консульские должности представляют для нас один из важнейших и наиболее очевидных, несомненных критериев датировки эпиграфических памятников, то же самое мы можем сказать и об именах императоров.

Совершенно другой вопрос — когда в надписи отсутствуют имена консулов и/или императоров и текст просто упоминает того или иного воина. Здесь нам на помощь приходит ономастика, т. е. сведения о родовых именах воинов. В серии своих статей, посвященных в основном материалам из Египта, Дж. Кинен пришел к выводу, что вплоть до эпохи Константина I Великого, когда он окончательно установил свое единовластие во всей империи (т. е. до 324 г.), все представители военной и гражданской администрации носили родовые имена Aurelius (Аврелий) или Valerius (Валерий), поскольку это были родовые имена Диоклетиана и других правителей-тетрархов, в то время как после 324 г. главным родовым именем стало имя Flavius, принадлежавшее Константину и представителям его династии[48].

Несмотря на то что в своих работах Дж. Кинен рассмотрел папирологический материал в основном из Египта и в целом ограничился только этим регионом, мы полагаем, что его выводы можно распространить и на другие провинции империи. Подобные процессы должны были приобрести официальный и обязательный характер в масштабах всей империи. В 1994 г. Б. Сальвей поддержал позицию Дж. Кинена, уточнив хронологические детали процесса смены имен среди чиновников. Б. Сальвей проследил, что вплоть до 316 г. имена Aurelius и Valerius были наиболее распространенными среди представителей гражданской и военной администрации в масштабах всей империи, в то время как с 316 г. их постепенно начинает заменять имя Flavius. При этом первоначально данный процесс развернулся только в тех регионах, которые перешли под управление Константина по итогам военного конфликта с его противником Лицинием, т. е. в западных балкано-дунайских провинциях (т. н. Западный Иллирик), в то время как после 324 г., когда Константин полностью разгромил Лициния и избавился от всех своих конкурентов, имя Flavius распространилось на всей территории империи[49].

Следовательно, мы в равной мере будем придерживаться данных критериев в случае, если в надписи упоминаются только имена самих воинов: при наличии имен Aurelius и Valerius мы будем датировать эпитафию общим периодом до 324 г., т. е. эпохой Тетрархии, если же надпись наделяет воина именем Flavius, мы предложим датировку после 324 г. Естественно, в этой ситуации мы должны понимать, что критерий родовых имен позволяет лишь определить условную временную границу, дату, которая разделяет время на период до и после определенного события (т. е. до и после установления полного единовластия Константина во всей империи), — своеобразный terminus ante и одновременно post quem, но чтобы определить более точную датировку, поместить эпиграфический памятник в более узкие хронологические рамки, мы, конечно же, должны, во-первых, исходить из всего содержания текста надписи, во-вторых, четко сопоставлять текст документа с другими источниками, прежде всего нарративными.

На наш взгляд, сопоставление с нарративными источниками позволит восстановить тот военно-политический контекст, в котором была создана надпись, те процессы, в ходе или по итогам которых она и была составлена. Несомненно, мы признаем, что восстановление контекста как исследовательский процесс будет представлять собой гипотезу, реконструкцию событий, но, к сожалению, если в надписи отсутствуют имена консулов или императоров, т. е. точные хронологические критерии, мы должны исходить из более общих критериев датировки, таких как имена воинов.

Нумизматические источники. В рамках периода 253–305 гг. при анализе нумизматических данных мы будем рассматривать в основном легенды монет, чеканившихся в ряде крупных городов империи (в Медиолане, Риме, Трире) в период правления Галлиена (253–268) и различных узурпаторов, с которыми боролись Галлиен или его преемники (эти узурпаторы: Авреол — 267–268 гг.; Постум — 260–268 гг.; Викторин — 269–271 гг.).

Монеты же Галлиена (медиоланская эмиссия) позволяют определить, какие легионы послужили материалом для создания мобильной (экспедиционной) армии, вместе с которой Галлиен воевал против германцев и узурпаторов. Благодаря монетам из Медиолана мы можем проследить, как формировалась экспедиционная армия Галлиена, что представляла собой организационная структура этой армии на начальном этапе ее развития. Монеты узурпаторов Авреола, Постума и Викторина дают возможность уточнить роль конницы в гражданских междоусобицах второй половины 260-х гг., более того, они отвечают на вопрос, какие легионы поддержали