Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

Фрэнсис Гис, Джозеф Гис

Брак и семья в средние века

Памяти Тома

Эта книга написана в результате исследований в Библиотеке Харлана Хэтчера в Мичиганском университете.

Авторы еще раз приносят благодарность профессору Брауновского университета Дэвиду Херлихи за чтение рукописи и ценные предложения.

I

ИСТОКИ

Глава 1

ИСТОРИКИ ОТКРЫВАЮТ СЕМЬЮ

В социальной истории нет более всепроникающей структуры, нежели семья — та общая среда, в которой человеческое существо учится есть, ходить и говорить, осознает свою идентичность и приобретает навыки поведения. Любая известная нам культура прошлого и настоящего включала институт семьи — необходимый для выживания человека и общий знаменатель общества.

Сегодняшняя семья, меняющаяся даже в то время, когда мы пишем эту книгу, является продуктом человеческой истории, ее эволюций и революций. Некоторые события, наложившие свой отпечаток на семью, были относительно скоротечны и драматичны, например, индустриальная революция, воздействие которой анализировалось не один раз. Другие — были медленны и неочевидны, как, например, разносторонние изменения, произошедшие за тысячелетие Средневековья. Они меньше привлекали к себе внимания, но преобразовали семью кардинально и на длительное время.

При изучении истории семьи с самого начала возникает проблема: неясность самого термина семья. В современном употреблении это слово имеет три значения: линьяж, или последовательная цепь (ряд) потомков; живущие одновременно биологические родственники данного человека, включая родителей, братьев и сестер, дедов, тетей и дядей, кузенов, проживающих как совместно, так и раздельно; и, наконец, наиболее часто — родители (или один из родителей) и дети, живущие вместе, — нуклеарная, супружеская, или простая семья, составляющая единое хозяйство. Мы привычно отождествляем супружескую семью с хозяйственной единицей, поскольку в современном обществе они, как правило, совпадают, но это совпадение не обязательно. Для антропологов и историков разработка удовлетворительных определений, охватывающих все многообразие этих явлений, представляет большую сложность[1]. Включает ли «домохозяйство» всех не связанных родством лиц, живущих под одной крышей, или всех родственников, живущих в одном имении, но в различных помещениях?

Слово семья, понимаемое как связанная местом жительства и общим биологическим происхождением единица, относительно ново. До XVIII в. ни в одном европейском языке не было термина для обозначения группы, состоящей из отца, матери и детей. Значение латинского familia — группа людей, живущих в одном доме, включая слуг и рабов, — восходит к индоевропейскому корню, означающему «дом» и сохраняется с римского времени на протяжении всего Средневековья и вплоть до раннего Нового времени[2]. Обычно familia была велика, и иногда большая часть ее членов не была связана биологическим родством, как, например, familia короля, крупного аристократа, епископа. Кровное родство играло важную роль в обществах прошлого, значительно более важную, чем оно играет ныне, но границы семьи были более размыты. Супружеская ячейка не существовала изолированно, как сегодня; поэтому она не нуждалась в особом наименовании.

Ни историки, ни антропологи не выдвинули и общего термина для обозначения других видов семьи помимо супружеской. «Расширенная семья» (extended family) — термин, нередко используемый некорректно, — строго говоря относится к определенному виду домохозяйства, то есть к родственникам, живущим под одной крышей, включая братьев, овдовевших родителей, племенников и племянниц или других родственников, а не только к супругам и их детям. Для более же широкой семейной группы, состоящей из различных родственников, живущих порознь, вообще не существует обозначения, хотя в антропологии имеются термины для ее некоторых специфических форм. Эта более крупная семейная группа, игравшая особенно большую роль в доиндустриальном обществе, может быть названа большой семьей, или супер-семьей (supra-family).

Исследования родственных отношений и семьи начались примерно сто лет назад тремя блестящими антропологами-любителями: Дж. Ф. МакКленнаном, сэром Генри Мэйном в Англии и Льюисом Генри Морганом в Соединенных Штатах Америки. По их следам пошли социологи, один из первых — француз Фредерик Ле Плэ, инженер по профессии, также был любителем. В 1871 г. Ф. Ле Плэ опубликовал книгу о европейской семье недавнего прошлого, в которой восхвалялась «родовая семья», объединявшая три поколения: родителей, старшего сына с его семьей и младших неженатых братьев и незамужних сестер, живущих совместно. Ф. Ле Плэ идеализировал «традиционную» семью, считая ее стабильной, высоко моральной, авторитарной, ответственной, подчиняющей интересы индивида благополучию коллектива, и противопоставлял ее малой пост-индустриальной семье, состоящей только из родителей и детей. Последнюю он характеризовал как нестабильную и эгоистично-индивидуалистическую. Он обвинял ее в замене родственных чувств безличностными внешними отношениями и самопожертвования в интересах семьи (т. е. позднего брака или безбрачия) — сексуальным удовольствием[3]. Социальный реформатор и человек консервативных взглядов, Ф. Ле Плэ призывал вернуться к старым обычаям ради общественного блага, морали и семьи. В последующие годы многие исследования семьи вносили исправления в созданную Ф. Ле Плэ картину доиндустриальной семьи.

Спустя почти столетие после Ф. Ле Плэ другой любитель, француз Филипп Арьес, по его собственным словам, — «историк по воскресеньям» (historien de dimanche), пробудил широкий интерес как историков, так и читающей публики, публикацией книги «Столетия детства» с подзаголовком «Социальная история семейной жизни» (1960 г.). Опираясь на изобразительные и литературные источники, Ф. Арьес утверждал, что концепция детства как особого этапа жизни появилась не ранее XVI–XVII вв., когда ребенок стал центром новой, тесно сплоченной нуклеарной семьи. Его оценка современной семьи недалеко ушла от Ф. Ле Плэ: по его мнению, то, что семья выиграла от изолированности и внутрисемейной близости, перевешивается тем, что она потеряла в «социальности» и чувстве солидарности. Вместе с тем Ф. Арьес расходится с Ф. Ле Плэ, утверждая, что нуклеарная семья усилила подчинение индивида и тем самым скорее обуздала развитие индивидуализма, нежели благоприятствовала его усилению. Более того, Ф.Арьес считает индивидуализм желательным[4].

Книга Ф. Арьеса стимулировала академические исследования историков. За ней последовали три работы по истории семьи, оказавшие значительное влияние на дальнейшее изучение темы. Все они ограничивались ранним Новым временем (прединдустриальным периодом), причем две основывались на английском материале, третья — на западноевропейском, но все они до определенной степени повторяли основной тезис Ф. Арьеса. Это книги Питера Ласлетта «Мир, который мы потеряли: Англия в доиндустриальную эпоху» (1965), Эдуарда Шортера «Становление современной семьи» (1975) и Лоуренса Стоуна «Семья, секс и брак в Англии. 1500–1800 гг.» (1977). В начале 1970-х годов кембриджская группа П. Ласлетта по изучению населения и