Нина. Ожог сердца - Виктория Борисовна Волкова Страница 5

Просматриваю толстые глянцевые страницы каталога. И честно говоря, не знаю, зачем я его с собой поволокла. Завтра на выставке выдадут новые. И цены там будут другие.

«Может, нам снова не хватит!» — спохватываюсь мысленно и выдыхаю. Не хватит, так не хватит. Это уже не моя проблема.

Листаю дальше и натыкаюсь на знакомый бренд. О, «Диндар-медикал». Вглядываюсь в хищное лицо главы корпорации. Джафар ибн-чего-то там и печально вздыхаю. Вот упертый старик! Всегда так почтительно раскланивался со мной. Разговаривал! Даже на свидание звал через помощника. Но я свела все к шутке.

Вот только Гамаля ничего не смущало. Он себе десять жизней намерил, неотразимый наш! А умер от инфаркта прошлой осенью. Интересно, кто теперь вместо него встал у руля? Наверняка Гафур, старший сын.

«Гафур совсем не похож на отца. В нем больше европейского лоска, культуры, образования. Да и учился он в Англии, стажировался в Штатах. При нем точно «Диндар» рванет вперед», — размышляю, прислушиваясь к механическому голосу. Наш рейс. Вылетаем.

Поднимаюсь с места. Кошусь на коллег, поспешно убирающих за собой, и иду на посадку. Становлюсь в очередь и пытаюсь унять глупую панику.

Нервы ни к черту!

Сначала Коля меня накрутил, а потом Беляш с Ниной прямо в зале отлетов сабантуй устроили. Противно.

Так и хочется развернуться и выйти отсюда. Взять такси и поехать домой.

В дьюти-фри всем подарки купила, вот и хорошо! Пора уходить по-английски.

Улыбаюсь собственным думкам и вздрагиваю, когда, растолкав толпу, ко мне пробирается Маня и хватает за рукав шубы.

— Молодец, Зорина, очередь нам заняла! — хвалит с видом королевы.

Много ли ей надо! Выпила с Беляевым за панибрата и почувствовала себя избранной.

— Становись вперед, — чуть отступаю в сторону. Не хочу, чтобы на меня перегаром дышали и за рукава хватались. — И вы, Дмитрий Петрович, — поворачиваюсь к Беляшу.

— Вы всех пропускать будете? — раздается сзади едкий женский голос.

— Могу и вас пропустить, — улыбаюсь весело двум теткам за сорок. — Самолет без нас не улетит. Какая разница, где стоять?

— А действительно, — смеются они и чуть тише спрашивают меня. — А ты чего, девочка, с этими синяками летишь? — кивают на Беляша и Маню.

«Господи, какое позорище», — охаю про себя, а вслух замечаю негромко. — Коллеги боятся летать.

— Зорина, ты где?! — развернувшись, возмущается Маня.

— Здесь я, — роняю спокойно. А в душе все переворачивается от возмущения. Хорошо, хоть в Эмиратах сухой закон.

— Тебя как зовут? — тихо спрашивает одна из теток.

— Нина.

— Я — Аня, а сестра моя — Валя. Садись с нами, девочка. Самолет все равно полупустой. Поболтаем дорогой. Ты нам понравилась. А синяки твои проспятся к посадке.

— Хорошо, — киваю я. И весь полет общаюсь с новыми знакомыми, и выдыхаю облегченно. Накрутила себя, аж самой смешно.

А Беляш с Маней спят, раскрыв рты. И просыпаются лишь когда самолет заходит на посадку.

В здании аэропорта нас уже встречает сотрудник «Диндара», проводит через ускоренный паспортный контроль и провожает к припаркованному прямо у выхода белому лимузину.

— Как дорогих гостей встречают! — радостно восклицает Беляш, вытирая лоб мятым носовым платком, и заявляет строго. — Так, Зорина. Ты что это устроила в самолете?

Ну конечно! Это я напилась в зале отлетов и дрыхла, пуская слюни.

— Что именно? — смотрю в упор. Терпеть не могу, когда мной понукают. Тем более без малейшего повода.

— Ну как же… — пыхтит Беляш. Вытирает жирный подбородок, и мне кажется, ничего ужаснее я не видела. — Я проводил планерку. А вы, Нина Сергеевна, отсутствовали. И понятия не имеете о производственном процессе, — выговаривает мне шеф, когда лимузин выезжает на трассу.

Приснилась ему эта планерка под коньячными парами, что ли?!

— А что именно я пропустила? — приподнимаю одну бровь. Сама не хочу нарываться, но характер у меня бойцовский. Я такие номера не прощаю.

Вернемся, уволюсь сразу. Ни дня отрабатывать не буду. Что там Коля мой говорил насчет больничного? Надо будет купить на две недели.

— Ниночка, котик, — берет меня за руку Маня. — Мы сейчас едем в ресторан. На переговоры с топ-менеджерами нашего «Диндара». Саид с Мустафой уже ждут нас.

— Так в планах не было, — выдыхаю недовольно. Все, накрылся мой шоппинг. И все из-за Беляша. Ему щеки понадувать надо и пиписьками помериться, а нам с Маней придется сидеть и ждать, когда это безумие закончится.

— Не было, а теперь есть, — резко бросает гендир. — Тут я распоряжаюсь, не забыла?

— Тут? — уточняю, оглядывая белоснежный кожаный салон лимузина.

— Тон смени. Ты с директором все-таки разговариваешь. И запомни, твое дело телячье. Просто слушай, что предложат партнеры. Не встревай. А то опозоришь нас, как тогда, в Милане.

— В Милане я сэкономила вам сто десять тысяч долларов, — напоминаю тихо.

— Это тебе так кажется, — недовольно крякает Беляш и отворачивается к окну, всем своим видом показывая, что разговор с нерадивым сотрудником закончен.

— Полагаю, я вам на этой важной встрече не нужна, — улыбаюсь сладенько. — Вы меня можете высадить около торгового центра. Я сама доберусь до гостиницы.

— Тут тебе не такси, — обрывает меня Беляш и, прокашлявшись, добавляет устало. — Я имел в виду, Нина, что ты сидишь тихо и рот открываешь только тогда, когда я скажу. Это понятно?

— Не совсем, — дразню его из принципа. — Хочу уточнить. Есть и пить я могу только по вашей команде? Правильно?

— Не валяй дурака, Зорина. А то допрыгаешься. Уволю тебя.

«Да вы сами себя в смоле и в перьях вываляли, Дмитрий Петрович!» — Так и хочется рассмеяться в голос. Но мне будто Коля говорит:

«Не нарывайся, Ниночка! Беляш — страшный человек!»

«Да что он мне сделает?» — отмахиваюсь легкомысленно.

Вхожу в ресторан, расположенный на узкой улочке в Дейдре, старом районе города, с интересом оглядываю богатый холл. Женщины в национальных одеждах встречают нас у входа. С поклоном подают на подносе стаканчики с холодным чаем каркаде. Первыми к напиткам кидаются Беляш и Маня. Ну ясное дело, от сушняка мучаются. Пропускаю их вперед и беру свой стаканчик последней. Пью не торопясь. С удовольствием глазею по сторонам. Красивый ресторан. Люстра из разноцветного стекла, с цветами и птицами, похожая на Мурано, стены в фресках. Кругом живые цветы.

Вот только рядом два типа в бедуинских одеждах бьют в барабаны. Ряженые, блин. И без них голова раскалывается. По затылку будто кто-то гирю катает. И глаза режет, как при гриппе. Заболеваю я, не иначе.