Развод (не) состоится - Диана Рымарь Страница 37

Я хотела прибрать кухню, и не смогла. После разбитой кружки и чудом оставшейся целой вазы для цветов я бросила это гиблое дело.

Сижу теперь в уголочке, не знаю сколько времени. Пощипываю с тарелки блинчики, часть которых так и не допекла. Тесто убрала в холодильник. Пью какао с зефирками, которое приготовила для Каролины.

Какао давно остыло и не нравится мне совсем. Но заставить себя встать и заварить себе чаю я не в силах.

Столько раз рисовала себе в голове, как встречусь с дочкой, как расспрошу ее о поездке, как мы с ней тактично обсудим будущую жизнь…

Как же так получилось, что ухаживала за детьми по большей части я, а они к отцу жмутся.

Он, конечно, принимал посильное участие в их жизни, возил нас в разные поездки, в парк водил, баловал подарками. По воскресеньям всей семьей смотрели фильмы с попкорном, за которым он лично ездил, чтобы порадовать близнецов.

Но ведь это я каждый день готовила им еду, лечила разбитые коленки, помогала с учебой, целовала и обнимала, морально поддерживала. Неужели не ценится? Неужели забылось?

Я же мама!

Уму непостижимо, что Каролина мне тут наплела про способы ублажения мужчин. Как совести хватило учить меня такому?

Глупая маленькая девочка, которая считает себя умнее других.

И никакого сочувствия… Совсем. Только гадости.

Сердце ноет так, что хоть плачь. А толку-то будет с моих слез.

Все-таки это слишком большое испытание, когда тебя отталкивают собственные дети. Это лишает всякой энергии, это бьет прямо в сердце…

Сижу на кухне, думаю свои невеселые думы.

С удивлением замечаю — начинает темнеть. Сколько прошло времени? Не имею ни малейшего понятия. А ведь на день было столько планов, первый выходной за последнюю неделю.

Неожиданно слышу звонок в дверь. Протяжный такой, даже жалостливый.

С опаской смотрю в прихожую.

Уже ничего хорошего ни от кого не жду и гостям не рада.

Подхожу к двери, заглядываю в глазок, а там опять Каролинка. Но в каком виде! Волосы всклокочены, лицо зареванное, помада размазанная, а в руке… Чемодан!

В шоке от увиденного, я открываю дверь, смотрю на дочку во все глаза.

— Солнышко мое, что случилось?

Каролина стоит с дрожащими губами и ни слова не говорит. Как будто боится озвучить то, что ввело ее в такую истерику.

— Кто-то умер? — Вопрос слетает с моих губ.

Каролина отвечает со всхлипом:

— Хуже, мам!

Дочка мнется, кусает губу, видно решая, как лучше выразиться.

Наконец говорит:

— Атом мне изменил!

Я стою в прихожей, прибитая этой новостью, в себя прийти не могу.

Каролина сипит, выдавая детали:

— Я пришла домой раньше, а ему там леденец облизывают! Натурально эта патлатая выдра стоит перед ним на коленях и туда-сюда своими губищами. Я узнала эту сучку! Это его бывшая… Он с ней расстался, когда начал со мной встречаться. Или не расстался, получается? Ведь не могла же она просто так припереться в гости к мужчине, с которым рассталась давным-давно? Мам, как он мог? У меня в груди сплошная рана!

Наверное, сейчас было бы самое время припомнить ей все те гадости, что она мне сказала. Что она сама виновата, что надо было лучше стараться, и вообще все, что выше пояса, — не считается, надо понять и простить, но…

Я не делаю ничего этого. Вижу ведь, в каком она состоянии.

В глаза Каролины столько неприкрытого горя, столько боли, что меня пробирает аж до костей.

Я убью этого Атома! Хотя нет… Я отправлю Миграна его убивать.

Хотя… Мигран ведь не считает то, что выше пояса изменой. Хорошо хоть, дочка с ним больше не солидарна, раз пришла с чемоданом ко мне, а не к нему.

Я завожу ее чемодан на колесиках в комнату. Потом цапаю Каролину за руку, как и несколько часов назад, провожаю ее на кухню.

Начинаю спрашивать:

— Так, ну с любовницей понятно, а Атом что? Выгнал ее?

— Я сама ее выгнала! — воинственно сообщает Каролина. — Схватила за волосы и выволокла в прихожую. Она свою шубку хвать, сапожки пошлые в зубы и бежать…

Сажусь напротив Каролины, чтобы успокоить нервы, отщипываю кусочек блина, на автомате сую в рот и спрашиваю:

— А потом что?

— А что потом? — возмущенно говорит дочка. — Я вернулась в гостиную, а Атом там все свои брюки застегивает… Молния у него сломалась, видите ли. Я на него накричала, понятное дело, указала на дверь.

— А он что? — спрашиваю с замиранием сердца.

— Он сказал, мол, это его родители подарили квартиру, он там и жить будет. А если меня что-то не устраивает, я могу идти на все четыре стороны. Ничего, что это вы сделали ремонт! И прикинь, они ему ее до свадьбы подарили, за день до росписи! Чтобы я, если что, не могла претендовать на имущество. Как так, мам?

— Вот же суки! — вырывается у меня. — Ведь другое обещали, учитывая, что мы вбухали в ремонт и мебель почти столько же, сколько эта квартира стоит. Получается, тоже все сделали до брака, ведь хотели, чтобы вы после свадебного путешествия приехали в красивую квартиру.

— Суки… — стонет Каролина. — Так я, получается, без дома осталась! Мам, он натурально взял меня за шею и выгнал! Еле как чемодан собрать дал!

— Мудачье… — Все, что могу озвучить, остальное сплошь нецензурное.

— Ты представляешь, сразу после свадебного путешествия бывшую пригласил. Соскучился, наверное, падаль! Папа хоть двадцать лет продержался перед изменой, а этот сразу после свадьбы, — хнычет Каролина.

Я подсаживаюсь к ней поближе, обнимаю, глажу по голове.

— Я же красивая, — продолжает стонать Каролина. — Умная, лучшая на курсе. Я ведь с приданым… Я любила его! Не понимаю, что со мной не так? Как он мог, мам?

— Солнышко. — Продолжаю размеренно гладить ее по голове. — Дело не в тебе. Совсем нет! Изменяют и моделям, и бизнесвумен и даже писателям. Повторюсь, дело не в том, какая ты, а в том, какой он. Значит, для него это нормально, если он себе такое позволяет. И если ты такое не приемлешь, получается вам не по пути. Это больно признавать, но необходимо.

По мере того как я говорю, Каролина прижимается ко мне плотнее и плотнее.

Вдруг признается:

— Мамочка, я ведь беременная. Никому не говорила, хотела после того, как с папой разберетесь, устроить торжественный ужин с семьей, все сказать… Что же мне теперь делать?

Мое сердце болезненно сжимается.

Вот тебе раз. Вышла дочка замуж, ужас какой.

— Мы справимся. — Продолжаю ее наглаживать. — Ты