Жестокий развод - Диана Рымарь Страница 30

Надо же!

Все, мне вернут мою трудовую без войны. Может, даже расщедрятся на приличные рекомендации.

Оно, конечно, хорошо, что так. Теперь я совсем скоро смогу начать новую жизнь, устроюсь на новую работу и больше не встречусь ни с одним Дживаняном.

Но почему ж так противно-то?

Последнее сообщение Даниэля смахивает на большой такой пинок под задницу.

Вали, Катя, подальше, знать тебя не хочу.

Что еще они сделают, чтобы от меня избавиться?

Сунут в капсулу и отправят в космос?

Глава 24. Беспроблемная девочка

Катя

Я снимаю солнечные очки, убираю в футляр и кладу в сумку.

С шумом вздыхаю и поднимаюсь по ступенькам офисного здания, где еще недавно счастливо трудилась в фирме мужа.

Вот и все.

Пришло время для последнего визита, после которого я не буду иметь никакого отношения ни к Даниэлю, ни к его фирме.

Осталась малость — подняться на лифте на третий этаж, зайти в кабинет отдела кадров, написать заявление на увольнение по собственному и… Прости-прощай, как говорится.

Я еще не решила, буду ли продавать квартиру и переезжать в другой город. Но склоняюсь к мысли, что так было бы проще — начать все с нуля. Хотя и в корне нечестно, ведь я выросла здесь. Краснодар — мой родной город.

Захожу в офисное здание, киваю охраннику у турникета. Прохожу к лифтам и неожиданно ловлю острый укол ностальгии.

Сколько раз мы вот так с Даниэлем приходили вместе на работу.

Как же я любила это современное офисное здание с блестящими сталью лестничными перилами. С удовольствием цокала каблуками по бежевой мраморной плитке, порхала по широким коридорам, щедро залитым солнечным светом через панорамные окна. С каким удовольствием трудилась здесь. Гордилась успехами! Как своими, так и фирмы, и Даниэля, конечно же. В первую очередь Даниэля.

Даже теперь, придя сюда, чувствую себя как дома.

Здесь и пахнет по-прежнему! Ароматным кофе из кофейни, что расположена на первом этаже.

Словом, компания «Голден Кубань» — родное место.

Из которого меня попросили уйти.

В груди екает из-за боязни столкнуться с Даниэлем или еще кем-то из руководящего состава.

Однако сталкиваюсь я не с ними. Уже у самого лифта я встречаюсь со свекровью, которая с деловым видом встает рядом со мной.

Двери лифта раскрываются, и Анаит Гамлетовна Дживанян делает шаг внутрь. Смотрит на меня через плечо.

А я с места не двигаюсь и молчу, будто мне заклеили рот скотчем.

Одна радость, сейчас моя бывшая свекровь хоть без той беременной сучки, из-за которой меня списали со счетов.

— Ты заходишь, Катенька? — спрашивает Анаит Гамлетовна как бы между прочим.

Я словно выпадаю из транса.

Она серьезно, что ли? Хочет, чтобы я ехала с ней в одной кабинке?

— Я подожду следующего, — еле шевелю одеревеневшими губами.

— Глупости, — машет рукой Анаит Гамлетовна и нажимает на кнопку удержания. — Заходи, Катенька, тут полно места.

Проигнорировать ее предложение кажется мне совсем невежливым. Хотя разве есть место вежливости между нами?

Решаю, что все же есть, и захожу в кабину.

— Спасибо, мне на третий этаж в кадровый, — зачем-то уточняю.

Ведь на третьем этаже, только в другом крыле, располагаются кабинеты руководства, соответственно логово Даниэля тоже. Наверное, мать едет к нему.

Так и есть, мы обе выходим на третьем.

Анаит Гамлетовна вроде бы хочет повернуть в правое крыло к сыну. Мне в противоположную сторону. Уже хочу уйти, как она вдруг выдает:

— Мы ведь так и не поговорили с тобой, Катенька. Так некрасиво в прошлый раз получилось… Даже не поздоровались…

Я нервно сглатываю, вспоминая, как увидела ее под ручку с новой пассией моего теперь уже бывшего мужа.

— Не поговорили, — киваю, старательно пряча болезненную реакцию на те воспоминания.

— На секунду тебя отвлеку, — говорит бывшая свекровь.

И отводит меня к окну, что располагается у лестницы, которой редко кто пользуется. Закуток уединения, только вот зачем нам уединяться? Все же остаюсь с ней, даю понять, что готова выслушать.

— О чем вы хотели поговорить, Анаит Гамлетовна? — спрашиваю с напряженной полуулыбкой.

— Хочу попросить прощения, что так все вышло, — вдруг выдает она.

И одной лишь этой фразой высекает слезы из моих глаз.

Стою, моргаю, пытаюсь прийти в себя.

Хоть кто-то догадался лично передо мной извиниться.

Хоть как-то…

Объемная грудь свекрови вздымается при вздохе.

Анаит Гамлетовна смотрит на меня ласково, даже жалостливо.

— Я тебя как женщина понимаю, — говорит она с не пойми откуда взявшейся хрипотцой. — Я ведь и сама замужем… Тебе сейчас очень нелегко, очень сложный период. Все осознать, как-то наладить жизнь…

Киваю, стирая со щеки непрошенную слезу.

Все так, мне сейчас жуть как непросто, тем более теперь, когда я узнала о беременности. Интересно, а мужчины семьи Дживанян ввели Анаит Гамлетовну в курс дела по поводу моей беременности?

Только открываю рот, чтобы сказать, как свекровь продолжает:

— Но я рада, что ты заботишься о здоровье, мне Давид все сказал. УЗИ делаешь, все такое. В твоем положении здоровье — первое дело…

Получается, она в курсе.

— Это вы… Это вы из-за ребенка сейчас ко мне подошли? — решаю уточнить.

— Конечно же, это из-за ребенка, — всплескивает она руками. — Это все из-за моего внука, Катенька! Ты пойми, Зара ведь, в отличие от тебя, уже на седьмом месяце, скоро рожать. Поэтому такая спешка со всем. Оно, может, некрасиво смотрится со стороны, но мы были вынуждены поступить так.

М-да… Однозначно она печется о ребенке. Вот только не о моем.

Разговор резко становится мне неприятным.

— Ладно, Анаит Гамлетовна, мне пора идти, я уже назначила встречу с кадровиком, и…

— Увольняешься по собственному? — спрашивает свекровь с жалостливым взглядом.

Киваю, не вижу смысла скрывать.

— Оно и правильно, — машет рукой она. — Уволишься, начнешь новую жизнь…

Я невольно кривлюсь, ведь даже тошно вспоминать, зачем мне понадобилось устраивать эту свою новую жизнь.

Анаит Гамлетовна это видит, снова включает режим жилетки, пытается успокоить:

— Катенька, ты помни, если вдруг что, можешь позвонить мне или Давиду Артуровичу. Мы всегда тебе поможем… Только Даниэлю не звони, не надо бередить его раны…

Его раны. А у меня ран нет, что ли?

— Я и не собиралась. — Стараюсь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Очень рада слышать, что ты меня понимаешь, — воодушевляется бывшая свекровь. — Я рада, что ты оказалась нормальная, отзывчивая. Чтишь память о прошлом, относишься с уважением, не скандалишь, проблем не устраиваешь. Впрочем, долг платежом красен, ведь тебе есть за что благодарить нашу семью…

— Это за что