Папа для Вишенки - Диана Рымарь Страница 28

Новая волна стыда топит меня с головой. Запоздало соображаю, что ему, наверное, тоже нужно было в ванную после того кровавого поединка, что у нас случился.

— Я… Э… — Силюсь придумать, что бы ему такого сказать, чтобы избежать неловкости.

Но, по всей видимости, таких слов просто не существует на свете.

— Я все еще жду объяснений. — Роберт буравит меня взглядом.

Объяснений? Серьезно? Ни прости, Наташенька, за то, что я бестактная свинья, ни разговоров о чувствах или, фиг с ним, хотя бы пары фраз про то, что ему было со мной хорошо. Нет конечно же! Ему подавай оправдания, почему я до двадцати пяти лет ходила в девственницах. Ему что, разложить по полочкам всю мою жизнь?

Мне все враз надоедает.

И его настырность, и это душащее чувство неловкости.

— Их не будет, — заявляю я почти смело. — Объяснений, в смысле.

Роберт с шумом вздыхает, поднимается со стула, чуть поскрипев зубами, отвечает:

— Ладно, завтра откровенно поговорим. Пошли спать.

— Ага, — киваю я и со скоростью ракеты убегаю в детскую.

Сюда-то он точно за мной не явится, побоится разбудить Вишенку.

А завтра… Главное — успеть сбежать до того, как он проснется.

Глава 24. (Не) спящий

Роберт

Кто поймет этих женщин?

Как забраться к ним в голову и сообразить, в какую сторону у них повернуты мозги, раз они так себя ведут?

Ладно, на остальных женщин планеты Земля мне фиолетово.

Интересует одна, конкретная.

Наташенькой зовут.

Подумать только, девочкой мне досталась! Как спелый фрукт, упала в руки.

Но как так случилось, что до двадцати пяти лет умудрилась остаться нетронутой? Такого ведь не бывает, чтобы к красивой девушке никто не подкатил. Я бы понял, будь она страшненькая, но ведь и близко нет!

Что у нее? Какая-то травма? Психологический барьер? Неприязнь к сексу? Прикосновениям? Но я ничего такого во время контакта не заметил. Он был страстный и яркий, Наташа очень чувствительная девушка. Ее реакции на мои ласки были абсолютно нормальны. Лично мне все понравилось, ну кроме побега от меня в ванную. А ей понравилось? Если бы так, то не сбежала бы.

От всех этих вопросов у меня взрывается мозг.

Я кое-как уснул вчерашней ночью, сам не понимаю, как сдержался и не проник в детскую, чтобы за руку вытащить оттуда виновницу моих мучений. Успокоил себя тем, что утром она точно от меня никуда не денется.

Как обычно, проснувшись в семь утра, некоторое время пялюсь на кресло, куда сложил Наташину пижаму с Пикачу и трусы.

Раздумываю, не будет ли это слишком, если напишу ей сообщение: «Крошка, возвращайся в мою спальню, ты забыла здесь трусики». При детях-то такого не скажешь.

Не понимаю, зачем вообще ей понадобилось ночевать в детской?

За каким чертом она туда от меня сбежала?

Я вроде бы ясно дал понять, что приглашаю ее в свою кровать.

Свою!

Не поняла? Сомнительно, она ведь далеко не глупая.

Все она поняла, просто не захотела возвращаться.

Честно и откровенно, я охренел, когда она вот так без объяснений от меня убежала.

Я сделал ей больно? Черт, ну, конечно, сделал, она же девочкой была до вчерашней ночи.

Тогда так бы и сказала: Роберт, ты нетерпеливый осел, со мной надо по-другому.

Почему так было не сказать? Выложить все прямо, как есть.

Нет, навела тень на плетень, свинтила от меня куда подальше, и капли совести в ней не проснулось.

Я, вообще-то, еще хотел. Что это — один раз? На один зубок, даже не распробовал ее, считай.

Ладно, отвезем детей в садик, устрою Наташе в машине допрос с пристрастием, а потом харассмент на полную катушку.

Но вообще динамика положительная.

Наташа в моей квартире, принимает активное участие в жизни Вишенки. Нежна со мной… была.

Я определенно где-то накосячил, раз она вот так сбежала, но я это исправлю. Понять бы только, что именно надо исправлять.

И мы снова возвращаемся к тому же вопросу: что в головах у этих женщин?

Шумно вздыхаю, встаю с кровати, выхожу в гостиную, прислушиваюсь.

Из детской не раздается ни звука.

Спят еще?

Иду чистить зубы, умываться. Потом варю себе кофе, занимаю выжидательную позицию у спальни.

Пялюсь на дверь.

Проходит минута, две, пять, пятнадцать.

Пойти разбудить, что ли? Потому что дольше терпеть этот молчаливый бойкот со стороны Наташи я не в силах. Но Вишенка…

Иду завтракать, параллельно поглядываю на часы. Полвосьмого, восемь. Пора собирать Вишенку в садик, а Наталия по-прежнему не выходит.

Скрежеща зубами, все же захожу в детскую.

И…

Вишенка спит, да. Но в комнате, кроме нее, никого нет.

Большая кровать, где спали Наташа с братом, пуста и идеально заправлена.

На ней листок бумаги, выдранный из блокнота.

Внутренне закипая, подхожу, беру бумажный клочок в руки, читаю:

«Давайте сделаем вид, что ничего не было».

Все.

Да она издевается надо мной!

Тихо сминаю листок в руке, выхожу из спальни и начинаю ей звонить.

Звоню, пишу, а результата ноль — телефон выключен. Во всех мессенджерах молчок. Она даже не отвечает на письмо, отправленное на корпоративную почту.

А это, между прочим, попахивает штрафом, потому что у Наталии прописано в договоре, что она всегда должна быть на связи. Всегда!

Если она думает, что я ей так это спущу, то пусть подумает еще раз.

Зачем-то же она мне дала, так? Значит, нравлюсь ей? Значит, нужен? Ну хоть немного. Или на хрен не сдался?

Кто вообще так делает? Сбежать после секса — это дикий инфантилизм. Взрослая девка, а ведет себя как подросток. Так-то сбегать после секса — мужская прерогатива.

В тихом бешенстве собираю Вишенку в садик и еду на работу.

Глава 25. Волнительно

Наталия

Ровно без пятнадцати девять я уже в офисе, захожу в приемную на ватных ногах. Нервничаю так, что потеют ладони.

Включаю телефон и обалдеваю от количества сообщений, которые мне оставил Роберт. Боже мой, их же целая куча! Везде… В обоих мессенджерах, куда он мне обычно пишет, на почте. Есть даже обычные эсэмэски. Телефон буквально взрывается от уведомлений.

И какие это сообщения! Читаю и краснею до корней волос.

«Что за детские выходки?»

Тут, пожалуй, согласна.

«Наталия, немедленно вернись!»

Тут в корне не согласна.

«Какого рожна ты сбежала?!»

Правда, что ли? Прям ни единого крошечного повода у меня для этого не было?

«Тебе не стыдно?!»

Пф-ф, ни капельки… Почти.

И фееричное: «Я тебе