Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл Страница 20

– Разве это не его обычное состояние? – спрашиваю с дурным облегчением. – Я ненадолго, нужно кое-что передать, и все.

Хозяин базы отдыха оглядывается, опустив фонарик и тяжело вздохнув, а затем отступает с прохода:

– Он в беседке. И я буду отрицать, что пустил тебя. Скажу, влезла через забор.

– Договорились!

Ноги скользят по мокрой гальке. Выхватываю взглядом в свете фонарей криво припаркованную дьявольскую тачку и ужасаюсь. Вся в грязи, вместо колес темные комья, будто Никита прямо по полям сюда гнал. Танки грязи не боятся, да? Ненормальный. Добираюсь до пирса, промокнув до нитки, делаю первый шаг на узкую деревянную конструкцию, и уверенность покидает меня, трусливо бросаясь в пруд. Может, не стоит? Никита цел. Я узнала то, что хотела. Или нет? Колени подрагивают на втором и третьем шагах, четвертый и пятый тоже полны скованности, а вот шестой дается легче, словно что-то подхватывает, тянет вперед, ведет и приглашает.

Вхожу в беседку и застываю в полумраке на пороге, ощущая, как капли сползают по коже. Обнаженный по пояс Никита лежит на диване, упершись затылком в подлокотник, и безмятежно курит. В расслабленной вытянутой руке стакан с янтарной жидкостью, на столе рядом бутылка коньяка. Секундный взгляд; как тонкая, но глубокая царапина, струйка дыма вылетает из жестокого рта, и это вся реакция, которую я получаю.

– Хорошо себя чувствуешь? – цежу, стуча зубами. – Просто отлично! Поднял всех на уши, поколотил друзей, разгромил караоке, испортил чужую машину и доволен собой, да? Как ты можешь вообще?!

Оранжевый огонек сигареты становится ярче. Никита, затянувшись, выдыхает дым в потолок и бормочет, не глядя на меня:

– Еще одна блаженная в себя поверила.

Оскорбленно вздрагиваю. Никита лениво приподнимается, усаживаясь, тушит сигарету в хрустальной пепельнице и делает внушительный глоток коньяка, все еще избегая прямого контакта со мной.

– Все сказала? Если да, то чеши отсюда, – устрашающе хрипло произносит он.

От обиды щиплет в носу, руки сжимаются в кулаки. В кого Никита меня превращает?! В кого я сама себя превращаю, помешавшись на нем?! Жалкая, скудоумная идиотка. И так каждый раз, а ведь он даже не старается. В кедах хлюпает вода, пока я стремительно приближаюсь к дивану. Выхватываю стакан и ядовито заявляю:

– Сделала не все.

Опрокидываю в себя горько-сладкий коньяк и с размаха швыряю стакан об пол, разбив его ровно на две части. Никита недолго смотрит на осколки и медленно поднимает голову, взирая на меня исподлобья:

– Полегчало?

– Немного.

– Теперь беги.

Угроза явная, и у меня нет ни малейшего повода в ней сомневаться, но с полным поражением я не уйду. Заберу утешительный приз. Хватаю со стола бутылку, крутанувшись на месте, и пулей вылетаю из беседки. Адреналин сдавливает позвонок за позвонком, что значит, черт идет следом. Оборачиваюсь на бегу, Никита ступает на пирс, готовый броситься в погоню. Уже собираюсь показать свое коронное складывание фигур из пальцев, как подошва кед скользит по мокрым деревяшкам. В попытке поймать равновесие дергаюсь влево, чем только усугубляю ситуацию, и лечу прямиком в темную воду. Зажмуриваюсь от неожиданного удара и погружаюсь с головой, выпустив из рук бутылку. Гадство! Ну почему мне так не везет?! А может, у Никиты проявились новые демонические способности и это он меня телекинезом столкнул? Я бы не удивилась… Паника дезориентирует, брызги, темнота и дождь лишают остроты зрения. Я неплохо умею плавать, но только тогда, когда чувствую дно, а здесь на него нет и намека. Не понимаю, где верх, а где низ, не могу всплыть, совсем растерявшись. Пульс шумит в ушах, легкие судорожно сжимаются, и тут крепкая хватка горячих рук обжигает предплечье.

Выныриваю на поверхность, отфыркиваясь и тяжело дыша. Никита прижимает меня к себе одной рукой, а второй держится за перекладину под пирсом. Мокрые ресницы опущены, дьявольский взгляд прикован к моим губам, а нос практически касается кончика моего. Слышится шумный вдох, будто Никита втягивает меня в себя целиком и полностью. И вот она… Вспышка! Гнев и мощь черного огня, которому плевать и на дождь, и пруд. Он разгорается, не оставляя сомнений в том, что его власть абсолютна. Издалека слышится автомобильный гудок, и Никита приглушенно спрашивает:

– На чем ты приехала?

– На… на такси.

– Это оно?

– Да, ждет у ворот. – С трудом сглатываю, глаза жжет, но это все мелочи по сравнению с тем, как близко я снова оказалась к краю пропасти. Слишком близко.

– Уезжай, – хрипит Никита, вопреки сказанному прижимая меня еще крепче.

– Хорошо, – отвечаю я, задыхаясь от жара, которым, без сомнений, мы охвачены оба.

– Хорошо, – повторяет Никита.

– Тогда тебе… тебе нужно меня отпустить.

– Угу…

Тихое согласие прошибает волной дрожи, только действия Никиты вновь противоречат словам. Он напрягает руку, подталкивая меня вверх, наклоняет голову и проводит влажными губами по щеке, спускаясь к подбородку. Целует шею. Еще раз и еще. Невесомые касания сменяются более настойчивыми, в ход идут язык и зубы.

Удовольствие на грани боли. Непомерное счастье в шаге от расстрельной стены. И я исчезаю. Растворяюсь, рассыпаюсь холодными мурашками от его прикосновений. Дыхание критически учащается, пульс зашкаливает, бедра напрягаются. Теперь уже все равно, не помню, что было до, плевать, что будет после, когда он такой. Ядовитый. Искушающий. Умопомрачительный. Никита медленно подбирается к моим губам, дразнит, едва касаясь. Это сводит с ума, ломает и рвет на части, заставляя желать большего. Царапаю его плечи, шею, затылок. Сжимаю голову в руках и притягиваю ближе. Не позволю себе ни о чем просить, но готова поддаться. Поцелуй. Сколько их мне снилось, о скольких я мечтала. Захлебнуться в болезненном предвкушении и возродиться, купаясь в удовольствии. С Никитой это всегда полет и падение, на луну и в чистилище. Что-то захватывающее и смертельно опасное. Я хочу этого. Так сильно его хочу. И могу получить прямо сейчас, еще чуть-чуть, жалкие миллиметры…

Еще один громкий автомобильный гудок сотрясает пространство и призывает вернуться в реальность. Мысли проясняются всего на долю секунды, но этого достаточно, чтобы осознать, какую непомерную глупость я только что чуть не совершила.

– Все, хватит, – прошу я, резко отклонившись, – отпусти.

Никита послушно убирает руку. Соскальзываю, едва снова не уйдя с головой под воду, но успеваю вовремя ухватиться за дрожащие от беззвучного смеха плечи. Ну какой же козел! Машина сигналит снова, протяжный и неприятный звук намекает, что терпение водителя на исходе, как и мои оплаченные десять минут.

– Мне нужно…

– Берег в той стороне, – кивает Никита мне за спину.

Вглядываюсь в едва различимую линию суши, а после смотрю на черта, что легко удерживает