Любовь генерального - Асти Брамс Страница 2

– Успеешь отвести Леську в сад? – вмешался в мои мысли голос Жени. Она, наконец, села завтракать, отправив дочку одеваться.

Допивая остатки чая, я утвердительно ответила:

– Конечно. На трамвае выходит быстрее, чем на такси доехать, с этими пробками!

– Да, точно… Хорошо, а я тогда вечером заберу! – сообщила сестра, задумчиво глядя в пространство и видимо прикидывая планы на день.

Принявшись крутит пальцами пустую кружку, я задержала на ней напряженный взгляд. Сделала глубокий вдох и произнесла:

– Жень… Я думаю, мне пора возвращаться в свою квартиру.

Вилка с омлетом в ее руке замерла.

– Почему? – неуверенно выдала она, нахмурившись.

– Просто чувствую, что пришло время отделяться. – Я пожала плечами, стараясь звучать легко. – Хватит уже теснить вас… Со мной все в порядке. Я пришла в норму, уверенна в себе и готова идти дальше.

Опустив глаза, Женя скептически изогнула губы, явно не разделяя моей уверенности.

– Ой, не знаю, Надь, – вздохнула тихо, отложив вилку. – Я что-то переживаю оставлять тебя без присмотра.

Я закатила глаза, но терпеливо улыбнулась.

– Я же не маленькая и беспомощная!

– Я и не говорю… Но ты в положении, и еще плохо себя чувствуешь!

Сестра не озвучивала свои главные страхи. Хотя он больше мне не снился, больше Женя не слышала мои всхлипы по ночам, ее сердце боялось, что это не показатель.

Подождав, пока она посмотрит на меня, я положила ладонь на ее руку.

– Все будет хорошо. Я благодарна за то, что твой дом стал для меня убежищем, но нельзя же вечно здесь прятаться! Я справлюсь. Тем более… эту красавицу я заберу с собой!

Я подняла с пола спавшую Машку и, издав сонное мяуканье, она доверчиво устроилась на моих коленях. Женя проследила за этим с грустной усмешкой.

– Детям сама будешь объяснять, куда эта мохнатая тварь делась! – сурово выдала она, указав на меня вилкой.

Прижав Машку ближе, я криво улыбнулась. Понимала, что Женька успела за это время превратиться из сестры в мамочку, которая ревностно не хотела выпускать из-под контроля своего нестабильного ребенка. Но ей придется.

– Дети меня поймут, – ответила я серьезным тоном.

Заправляя в черную юбку нежно-голубую блузку, под пристальным вниманием кошки, которая развалилась на подоконнике, я вдруг задержала взгляд на своем отражении. Повернулась боком, и убедилась, что низ живота выделяется. Не сильно, но на фоне моей худобы, зоркий глаз женщин-коллег вполне мог уже кое-что заподозрить. Конечно, я понимала, что не смогу вечность скрывать свою беременность, но рассчитывала делать это как можно дольше.

– Блин…

Пришлось срочно снимать блузку, и искать что-то другое. Однако ничего лучше, чем свободная рубашка с коротким рукавом, которую я надевала вчера, не нашлось. Зато она хорошо скрывала округлость живота, что позволяло чувствовать себя увереннее.

Похоже, пора обновлять гардероб…

Из-за моей возни со шкафом, до садика нам с Леськой пришлось бежать. Оставив её возле воспитателя, ожидавшего на улице, я поцеловала племянницу в пухлую щечку, и взяла обещание, что она больше не станет драться с мальчиками. Сразу за этим поспешила на остановку, нервно поглядывая на часы.

Троллейбус, как всегда, был набит битком. Протиснувшись к окну, я прижалась к холодному стеклу, чтобы хоть немного справиться с духотой, от которой кружилась голова. Первые месяцы беременности походили на кошмар: утренняя слабость, страх, что меня вырвет прямо в толпе, заставляли тратиться на такси. Перед единственным водителем было не так стыдно, если я бледнела или хваталась за пакет. Но теперь, с улучшением самочувствия и ради экономии, я вернулась к общественному транспорту, хоть каждый раз молилась, чтобы доехать без происшествий.

Через сорок минут я приближалась к зданию «СеверКонсалт» – трёхэтажному построению в районе городской набережной, где старинная архитектура сочеталась с современной отделкой. Светлый каменный фасад, украшенный тонкой лепниной, возвышался над переулком, а под крышей сияла чугунная вывеска с выгравированным названием компании в строгом, солидном шрифте.

Сейчас это место ассоциировалось у меня с уютным островком спокойствия, но первое время я входила сюда с комом в горле, ожидая разочарований и уверенная, что не задержусь в новом офисе надолго. Он служил горьким напоминанием о том, что я хотела бы навсегда забыть. И был неизбежно связан с мужчиной, о котором почти не осталось мыслей…

Радов сделал все, чтобы исчезнуть из моей жизни и избежать пересечений. Мне даже не пришлось приходить в офис его нефтяной компании, забрать свои документы. Их любезно отправили в «СеверКонсалт», лишь бы я не утруждала никого визитом. Буквально на следующий день после того, как Алексей в последний раз подвез меня домой, мне позвонили из отдела кадров. Женщина вежливым голосом сообщили, что я переведена в другую компанию на должность с равным окладом, который я получала, будучи помощницей руководителя аналитического отдела.

Это стало очередным ударом. И совсем не напоминало заботу… То же самое, что нож всадить в грудь и подстелить перину, чтобы мягче было падать. Понадобилось время, чтобы осознать – все к лучшему. Я не смогла бы работать с Романом в одном здании… Даже если бы затерялась в стеллажах архива. И не смогла бы забыть его, когда вероятность пересечений так велика. Я до сих пор не смогла… Долгое время, видела его в лицах прохожих, как помешанная представляла за тонированным стеклом машин бизнес-класса, когда шла вдоль дороги или оглядывалась на пешеходном переходе. Я боялась и желала увидеть Романа. Хоть одним глазком вновь поймать лицо, строгий профиль, непреклонный взгляд, от которого колени подгибались. Тряпка.

Ожидания ни разу не сбылись, как и грезы о том, что однажды он захочет встретиться. Просто, чтобы дать понять, что я ему не безразлична, вытащить меня со дна унижений. В конце концов, я не заслужила такого жестокого холода.

Чтобы согласиться прийти в другую компанию, я решалась несколько недель. Вопреки всему меня продолжали терпеливо ждать. Даже когда я сказала, что не приду к ним работать, уговаривали подумать. Потом звонили ещё раз, заочно дали две недели больничного, на который я не успела заработать. В конце концов, наступил момент признать, что я нахожусь не в том положении, чтобы показывать гордость. Отрезветь, взвесить за и против, и согласиться, что это самый лучший