Особо тяжкие отношения - Янка Рам Страница 11

Лицо мое агрессивно дергается. Потому что, не принимается такая история.

— Ну, ты же сама провоцируешь, Гордеева. Только что за член не держишь.

— Послушай, Красавин... - делая паузу, щёлкает зажигалкой. — Я не обещала тебе, что со мной будет легко работать. Я тебя не приглашала. Я тебя не держу. И, да, если мне захочется с тобой переспать, я это сделаю. Но на утро, я просто забуду об этом. Ты — нет. А я — да. Понятно положение вещей?

— Вполне... А просто быть чей-то женщиной слишком ванильно для Гордеевой?

— Погоди-ка... Давай рассмотрим, что ты мне предлагаешь внимательнее. То есть, я должна буду постоянно делать поправки своего поведения на твои красные линии, учитывать твои желания, вместо своих, вникать в твои проблемы, уделять тебе время, внимание. Ограничивать себя в... приключениях, так?

— Примерно.

— А мне с этого что?

— Мм... так ведь все взаимно, Василиса.

— А если мне этого не нужно? Получается, я покупаю "белого слона", на которого уйдёт весь мой ресурс? Слона, который мне собственно и не нужен.

— Неужели никаких плюсов?

— Да ты и сам их не видишь, мой лицемерный мальчик. Иначе, давно бы был женат. А секс... такие как мы можем взять и без всего этого.

— Согласен. И в то же время — нет.

Взмахивает поощрительно пальцами.

А мне нечем обосновать! Я, блять, со всем согласен. Она все говорит верно. И все же...

Спускаясь с барного стула, прохожусь по гостиной туда и обратно. Пытаясь для себя в первую очередь сформулировать.

Потому что в груди вертится отрицание...

Подхожу к ней сзади. Отвожу волосы, обнажая шею.

— Потому что в этом еще живёт что-то такое... - прижимаюсь губами к шее, нежничаю ими по коже. — Когда есть человек... который делает для тебя все особенным. Место... момент... прикосновение... сигарету... поцелуй. И это того стоит.

Замерев, позволяет мне вольности. Внимательно слушает.

— Это вдруг неожиданно приобретает эксклюзивную ценность.

— Это всего лишь окрашенные гормонами истории. Вазопрессин, окситоцин...

— Но... красиво, — шепчу ей.

— Может быть... Но ресурса на подчинение гормонам у меня нет.

— А ты поищи...

— Кыш... - взмахивает пальцами.

Закатывая глаза, отхожу от нее.

— Меня твой ванильный пикап не проймёт.

Посмотрим...

Падаю на диван с недопитым стаканом текилы.

— А чего он у тебя мультики смотрит? — ревниво улыбаюсь.

— Это хороший мультик.

Щелкаю на пульте, подсматриваю название: «Тетрадь смерти».

— А твой сталкер в честь этого твоего "малыша" тоже загубил какую-то пару?

— Нет.

— А почему?..

— Мозг это сексуальнее, чем ревность, Красавчик.

— Я должен ответить сам на этот вопрос? — увлекшись, залипаю на мультик.

— Поставь на паузу. Это не твой мультик.

Шагов не слышу. Скорее по реакции Василисы понимаю, что мы опять не одни.

— Мика, ты в порядке?

— Я поранил руку.

— Иди сюда.

С долбящим от тестостерона сердцем, пялюсь в "остановленную" картинку. Все рефлексы требуют встать и всечь мальчишке. Но он слишком... плюшевый какой-то, не смотря на подкаченный торс. Его пиздить — как ребёнка. Ну и выбор любовников у тебя, Гордеева!

Боковым зрением вижу, как она достает аптечку, обрабатывает ему кисть, бинтует.

Заставляю себя посмотреть на них.

Подхожу, доливаю текилы.

Волосы дыбом по всему телу до дрожи.

Но он то в чем виноват?

— Будешь? — взмахиваю ему бутылкой.

Отрицательно качает головой, внимательно следя за каждым моим движением.

— ЗОЖ?

— Мне не нравится...

— Никому не нравится, Миша, — ухмыляюсь я.

— Зачем тогда пить?

— Мм... - пожимаю плечами. — Это — освобождение. Освобождение от своих слишком сложных мозговых конструкций. Социальных табу. Зажимов, в конце концов. Да... не без побочки и последствий. Но иногда надо. Мне кажется, тебе сейчас так точно.

Переводит взгляд на Василису.

— Мне надо?

— Нет, Мика. Ты можешь сесть и смотреть свой мультфильм.

И мы смотрим его жоденький мультфильм, развалившись на огромных диванах втроём. Он с мороженым. Мы — с солёными лимонами и текилой.

Мика — в наушниках. Мы смотрим без звука, просто под играющее музло.

Психоделично.

Поглядываю на его ангельский профиль.

А жертвоприношения от сталкера не было потому что... это не любовник, да?

Делаю глубокий вдох сведенной судорогой грудной клеткой.

Ну и стерва ты, Гордеева... нельзя было сразу сказать?!

Перехватываю из ее пальцев зубами дольку лимона. Кисло. Но я улыбаюсь.

У меня "особенный" вечер.

Глава 13 — Утро

Утром с трудом продираю глаза от каких-то тихих звуков. Плечо и бок ломит от боли, напоминая о вчерашнем.

Вырубило в одежде прямо на диване после попойки с Гордеевой.

Заебись...

Ее нет.

Со стоном срываю с себя свитшот. Синяя полоса. Садюга...

Улыбаюсь, вспоминая как на эмоциях наборщил вчера.

Башка пульсирует.

Ловлю фокус, замечая Мика шуршит там у плиты. Включает кофеварку.

Смотрю на часы. Седьмой час.

— Доброе утро, Миша.

— Доброе утро.

— А где Василиса?

— В душе.

— Угостишь кофе?

— Сливки или сахар добавить? Корицу? Миндаль? Сироп?

— Ху я се, сервис... - морщусь я от боли. — Чёрного с сахаром будет достаточно. А есть таблетка обезбола?

Через пять минут на столе появляется кружка кофе, таблетки, блюдце с политыми мёдом лимонами.

Встаю.

Парень чуть заметно дергается, растерянно замирая.

Пересаживаюсь за стол.

— Спасибо, Миша, — разглядываю как он сервирует еще на одну персону.

Странный парень.

Приносит мне белоснежное мокрое полотенце, с пакетом льда внутри.

Молча протягивает.

Прикладываю с шипением к синяку. В моменте даже приятно.

— Миша, а Василиса Васильевна тебе кто?

Замирает, поднимая взгляд мне в глаза.

— Я не знаю.

Класс...

— Как вы познакомились?

— Мм... она просто пришла.

С недоумением дергаю бровями.

— Если она держит тебя в плену, — усмехаюсь ему, — моргни. Хотя я ее понимаю конечно! Кофе охуенен.

— Это Колумбия.

Ставит на стол блюдо. В середине расплавленный Бри, вокруг запечённые черри, оливки и поджаристые горячие тосты. Зелень, специи...

Запах — бомба!

— Ммм... - накручиваю на тост кремообразный сыр, истекая слюной. Из лопнувших черри течёт сок.

— Ты бы аккуратнее с такими вещами. Тебя же выкрадут, Миша.

— Я убью того, кто попытается, — обходит стол Василиса.

Садится напротив меня. Волосы влажные. На лице уже макияж. Брюки, плотная майка. Под ней нет бюстгальтера. На цепочке висит медальон. Лаконичный цилиндр из белого золота.

Парень уходит.

— Миша не присоединится к завтраку?

— Ему это нельзя.

— Ты решаешь что ему можно, а что нельзя?!

Молчит.

— Это же садизм заставлять готовить его это все и не позволять съесть.

Утомленно смотрит на меня.

— У него свой протокол