Совсем не герой - Мари Секстон

Совсем не герой

Глава 1

МНЕ потребовалось три года, чтобы убедить себя, что влюблен в свою соседку с нижнего этажа. Ей потребовался всего один день, чтобы уйти из моей жизни.

Это была не ее вина. Не то чтобы я когда-либо говорил ей о своих чувствах. По правде говоря, я почти не разговаривал с ней, если не считать обычных обменов любезностями между соседями, когда мы проходили мимо по дорожке или сталкивались на нашем общем заднем дворе. Но я наблюдал за ней. Не в том смысле, что я ее преследовал. Но иногда, когда она была в саду, я сидел на крыльце и читал, чтобы мельком увидеть ее сквозь цветы, когда она стояла на коленях в грязи, погрузив пальцы в холодную почву Колорадо.

Но что по-настоящему заставило меня полюбить ее, так это то, что я слушал ее.

Ее звали Регина, и она была пианисткой. Не концертной, но и не начинающей. У нее была подработка где-то в городе, я не знал, чем она занималась, но в течение трех лет видел, как она уходила в 7:45 и возвращалась домой в 5:20. Примерно на час она исчезала из поля зрения в своей квартире подо мной. Но где-то между 6:30 и 7:00 она всегда начинала играть, а я лежал на диване в своей гостиной, прямо над ее пианино, и думал о том, как бы мне научиться любить такую женщину, как она.

И вот, она уезжает.

Я наблюдал из окна, как она грузила коробки в грузовик. У нее были помощники. Двое мужчин и одна женщина. Женщину я едва заметил, но мужчин я изучил. Один был поменьше, выглядящий как преподаватель, на носу у него были очки. Немного нервный, когда прикасался к коробкам или заходил в дом. Я окрестил его Академиком. Второй был крупнее. На самом деле, огромный. Очевидно, один из тех мужчин, которые часами проводят в спортзале. Он загружал коробки в грузовик по две и по три за раз.

Герой.

Не то чтобы он был героем Регины. Мужчины явно были парой, хотя я старался не замечать, насколько счастливыми они выглядели вместе. Долгие взгляды и тайные улыбки. В течение трех лет я жил всего в нескольких кварталах от Квартала фонарей в Такер Спрингс, и в течение трех лет говорил себе, что это место не для меня. Все, что мне было нужно, это встретить подходящую женщину, и, возможно, все остальные мысли, приходившие в голову поздно ночью, исчезнут. Регина могла бы помочь мне избавиться от чувства неловкости и сожаления о школьных годах, и от одиночества, преследовавшего меня со времен колледжа. Если бы мы с Региной были парой, говорил я себе, ее игра помогала бы мне пережить трудные времена. Всякий раз, как я начинал бы задумываться о том, каково это - стоять на коленях перед другим мужчиной, всякий раз, как я начинал бы думать о том, чего на самом деле хочу, я мог повернуться к ней и сказать: «Сыграй мне что-нибудь». И она бы улыбалась мне, довольная тем, что я хочу услышать ее последнюю пьесу, и когда бы ее пальцы танцевали по клавишам, дразня Баха, Бетховена или Моцарта из этой большой квадратной шкатулки, я бы снова влюблялся в нее и забывал о том, что именно мужчины снова и снова кружили мне голову.

Только теперь она переезжала.

Я опустил штору и отвернулся. Я не хотел смотреть, как она уходит.

Я совсем не хотел наблюдать за двумя мужчинами, которые могли открыто признаться, что любят друг друга.

- Оуэн, ты идиот, - сказал я себе.

В конце концов, более смелый мужчина предложил бы свою помощь. Более уверенный в себе мужчина воспользовался бы этой последней возможностью поговорить с ней. Может, взял бы у нее номер телефона. Адрес для пересылки на случай, если придет почта или посылка. На случай, если она захочет поужинать как-нибудь вечером. Настоящий мужчина предложил бы ей помощь в переезде. Здоровый мужчина не побоялся бы выйти и сказать: «Эй, позволь мне протянуть тебе руку помощи».

Внезапно я рассмеялся собственным мыслям. Какая ирония, что я вспомнил одну из самых нелюбимых фраз в английском языке. У меня точно не было ни одной лишней руки.

Я посмотрел на свою левую руку, где она заканчивалась гладкой заостренной культей чуть ниже локтя.

- Позволь мне протянуть тебе руку помощи, - сказал я вслух. - Но она единственная, что у меня есть, так что она понадобится мне обратно, когда ты закончишь.

Это было не так абсурдно, как казалось. Я мог бы помочь. Не то чтобы я не мог нести чертову коробку. Не две или три за раз, как Герой, но это не делало меня никчемным.

Нет, не моя отсутствующая рука помешала мне помочь Регине с переездом. А то, как они все отреагируют, тщательно перебирая коробки, решая, какие из них я смогу унести. Ничего слишком тяжелого. Ничего бьющегося. Конечно, не стеклянную посуду или коробки с книгами. Но постельное белье. Возможно, мне разрешат его нести.

Или подушки. Даже однорукий мужчина смог бы нести подушки.

Я бы никогда не стал ничьим героем.

- Перестань себя жалеть, - пробормотал я.

Я вздрогнул от стука в дверь. Еще больше я удивился, когда, открыв, обнаружил за ней Регину. Я стоял, как всегда, спрятавшись левой половиной тела за дверью. Конечно, она уже знала о том, что у меня нет руки, но я понял, что людям не нравится это видеть.

- Привет, Эрвин! - сказала она. Это было показателем того, как мало мы на самом деле общались. Она даже не знала моего имени.

Я медлил с ответом, проверяя, готов ли язык к движению. Я уже много лет как избавился от заикания, но оно все еще иногда появлялось, обычно в самые неподходящие моменты.

- Готова ехать? - Спросил я ее, указывая на грузовик.

- Ага, вот и все! - Она протянула мне связку ключей. - Я сказала домовладельцу, что оставлю запасные у тебя.

Я протянул правую руку, и ключи упали на ладонь. Я подумал об одной вещи, которую не заметил, когда Герой выносил ее дверь.

- А как же твое пианино?

Она пожала плечами и провела рукой по своим коротким волосам. В них было больше седины, чем я предполагал. Когда я представлял себе жизнь с ней, представлял ее своей ровесницей,