Звонкие чувства - Зина Кузнецова

Зина Кузнецова

Звонкие чувства

© Кузнецова З., 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Иллюстрация на переплете MarkassЧасть первая

1

Полуденное июльское солнце через огромное окно кафе светило прямо в щеку щуплого, невысокого и кудрявого мужчины, который сидел напротив такой же кудрявой, темноволосой, совсем юной девушки. Мужчина недовольно морщился и пытался закрыться от лучей, а девушка непринужденно изучала меню.

– Что-то жаркое место мы с тобой выбрали, Роза, – недовольно сказал мужчина, проведя бледно-желтым носовым платком по взмокшему лбу.

– Зато смотри, какой вид красивый…

Девушка повернула голову и с улыбкой подставила лицо солнечным лучам. Это небольшое кафе стояло на столбах прямо в небольшом городском пруду, и в его окна глядели две златоглавые церкви.

– Вид… – недовольно повторил мужчина, в очередной раз протирая лоб платком, а потом раздраженно зашептал: – Это называется «увидеть и умереть». Ты хоть представляешь, как солнечные лучи вредны! Ультрафиолет, понимаешь? Это преждевременное старение, я уже не говорю про рак. Что ты скажешь, если именно на этой щеке, – он ткнул пальцем в щеку, на которую падали солнечные лучи, – образуется опухоль?

– Дядя Виля, – с улыбкой сказала Роза. Видно было, что ей не привыкать к нервозности дяди, – ты еще меня переживешь.

Они сделали заказ подошедшей официантке и снова вернулись к разговору.

– Переживешь… – протянул дядя Виля. – Даже укус комара может вызвать заражение крови, а заражение крови – это все, понимаешь? А клещи! Говорят, в этом году они особенно оживились! И, в конце концов, очень мне нужно тебя переживать. В моих планах умереть в окружении родных, а не в угрюмом одиночестве, так что передай матери и заруби на носу, что вам в этом мире нужно задержаться.

Роза кивнула и с восхищением уставилась на огромный молочный коктейль со взбитыми сливками, который перед ней только что поставила официантка. Роза нечасто лакомилась такими изысками – только раз в месяц, когда дядя Виля получал зарплату и мог себе позволить сводить племянницу в кафе. Они стали так выбираться еще три года назад, когда развелись Розины родители. Дядя Виля сначала брал племянницу в кафе, чтобы дать тем поговорить, потом – чтобы развеять ее тоску по отцу, ну а сейчас такие вылазки стали просто их приятной традицией. Дядя вознамерился поддерживать с племянницей теплые отношения сначала из-за страха умереть в одиночестве и никому не нужным, а потом, потому что Роза, чуть повзрослев, вдруг стала приятным и веселым собеседником.

– И все-таки мы пересядем! – сказал дядя Виля, затем схватил коктейль, который Роза уже собиралась попробовать, и направился к столу в глубине кафе, куда не попадали солнечные лучи.

Розе было некуда деваться, и она последовала за дядей. Когда они устроились за новым столом, и официантка принесла остальные блюда, дядя Виля спросил:

– Какие-то новости?

– Стала ходить на курсы по английскому.

– В июле?

– Ага. Я хотела сразу уже купить курс по подготовке к ЕГЭ, но у них пока такого нет. Обещали, что будет с сентября. Я пока хожу просто для повышения уровня.

– Я бы на твоем месте пяток из-под одеяла не показывал, пока возраст позволяет, а ты пошла учиться.

– А что поделать? Я либо учусь, либо пролетаю мимо МГУ.

– Мимо некоторых вещей лучше пролететь, еще и двигатель включив.

Роза мечтала поступить в МГУ с тех пор, как осознала, насколько небогато и в чем-то даже бедно они с дядей и мамой живут. Ее гордость страдала, и она мечтала выбиться в самые верха. Слова дяди нисколько не задели ее, она уже научилась пропускать мимо ушей его бурчания.

Дядя Виля считал, что в жизни человек должен быть свободен. И, по его философии, никоим образом свободу нельзя обрести ни в одном из мест, имеющем громкую аббревиатуру: ни в МГУ, ни в загсе… Сам дядя Виля абсолютной свободой не обладал. Он работал хирургом в городской больнице. Получал, как он сам говорил, чудовищно мало, людей не любил, но работу не менял. «Ну а кто, если не я? Сейчас студенты предпочитают оставаться в больших городах. У нас в городе хирургов – полтора человека. Раз выучился, буду оперировать». Роза всегда удивлялась, как невысокий, щупленький, нервный дядя Виля, всем своим видом выражающий неуверенность, может решительно орудовать ножом в операционной и брать на себя такую страшную ответственность. Но справлялся со своей работой он действительно прекрасно, и, гуляя по городу с ним, Роза не раз видела, как к нему подходили пациенты и крепко жали руку. Абсолютно лишенный обаяния, дядя Виля что-то бормотал в ответ и старался поскорее улизнуть, но Роза чувствовала, что все-таки он рад был слышать эти слова благодарности.

Роза обожала дядю. Дядю и маму. А больше никого. Но ей и не хотелось любить кого-то еще.

– Спасибо за обед, дядя Виля! – сказала Роза, когда они уже вышли из кафе.

– Ты на курсы?

– Ага.

Вдруг Роза увидела, как к остановке подкатил нужный ей автобус, поэтому она поцеловала дядю в щеку, крикнула: «До свидания, до встречи!» – и, заскочив на ступеньку автобуса за секунду до того, как двери закрылись, уехала.

У входа в недавно открывшийся небольшой языковой центр Розу ждала подруга.

– Опаздываешь, – сказала Люся. – Опять.

В груди у Розы загорелось раздражение:

– Да ладно тебе.

Вместе они вошли в маленький холл, на полу которого красовался красно-синий логотип языкового центра.

– Девочки, урок уже пять минут идет, – сказала администратор.

Раздражение в груди Розы разгоралось все больше.

– Мы бежали со всех ног, – ответила она, стараясь не огрызнуться. Вероятно, если бы это был кто угодно другой, Роза не стала бы сдерживаться и нагрубила, но эта женщина нравилась ей своим стержнем. Она выглядела так, будто должность администратора – одолжение, которое она делает этому языковому центру.

Но вот Люся сдерживаться не стала:

– Вам-то какое дело! – бросила она и быстро прошла мимо.

Люся была большой девочкой: высокой, почти под два метра, и полной. И ее раздраженный топот действовал на нервы с утроенной силой.

Роза увидела, как расширились глаза администратора, и ей мгновенно стало жаль ее. Пока подруги шли к своему классу, Роза сверлила Люсину спину недовольным взглядом.

Когда они постучали и вошли, преподаватель Людмила Анатольевна, беременная молодая женщина, что-то объясняла у доски.

– Извините, – сказала Роза, опережая Люсю. Той не хватало такта и вежливости, и не хотелось, чтобы Людмиле Анатольевне досталась вспышка