Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн Страница 9

“Практикантка Уэйн…” — процедил Метьюз.

“А как? — подскочила ко мне миссис Рипли. — Выстроить эти нейри… тьфу! Ты поняла меня!"

“Не слушайте ее, она…”

“Я лучше ее слушать буду, вы нам за месяц — ничем не помогли!”

Это было правдой. В это мире знания по неврологии оставляли желать лучшего, а уж о грамотном восстановлении после инсультов никто и вовсе не слышал.

“Практикантка Уэйн…” — с намеком обратился ко мне Метьюз.

“Я зайду к вам после смены, — пообещала я. — И все покажу”.

Спустя месяц у мистера Рипли наметились первые улучшения, и я испытала такую гордость, как будто снова в первый раз в жизни помогла пациенту.

Потом у нас был еще судья с мигренью (исключить стрессы, прогулки на свежем воздухе, поменьше курить), бывший военный с птср и психосоматической слепотой (его я отправила к духовнику, предварительно назначив местные седативные травы — самый близкий аналог помощи психотерапевта, который я смогла придумать), юная невеста с нервным тиком…

В общем, Метьюзу и остальным было, за что меня не любить.

Но я была полезна.

Должно быть, поэтому в конце концов слухи обо мне добрались и до императора.

— У тебя нет выбора, — уронил целитель Метьюз после долгой паузы.

— Я здесь ничем не помогу, — перебила я, листая папку. От боли за незнакомого дракона сердце сжималось. Как он так умудрился? Чудо, что вообще выжил. — Вряд ли он поправится. Ты сам должен это понимать. Ставлю на что угодно — ему нужна скорее сиделка, чем целитель. А с этим отлично справится тот же Сапольски.

— Он дракон, — ровно сказал Метьюз. — И он щедро… щедро заплатит.

Я замерла.

— Сколько?

— Амелия, ты должна понимать, что корона всегда благодарит тех, кто…

— Ты мне про благодарность не рассказывай, ты мне сумму зарплаты назови, — оборвала я.

Похвальная грамота, по мнению некоторых чиновников, — тоже благодарность. Плавали, знаем.

Вздохнув, Метьюз пробежался глазами по письму.

— Здесь написано — пятьсот золотых в месяц от имени короны. Если вашему подопечному станет лучше, вас ждет премия. Это вдобавок к тому, что он сам вам будет платить как собственному целителю, когда вас наймет.

Сердце сбилось с ритма.

Пятьсот золотых!

В больнице я получала двадцать-тридцать золотых в месяц, и это были отличные деньги! А пятьсот золотых!.. Это… Это вау! Я смогу… смогу оплатить лечение для Джесси. Пускай не полностью, но накоплю за несколько месяцев первый взнос — а на остальное можно будет взять кредит в банке. И…

— Плюс за тобой, конечно, останется зарплата целителя в нашей больнице, — продолжил соблазнять Метьюз.

Я сглотнула.

— Я… Послушай, этот дракон…

Он наклонился ко мне и тихо проговорил:

— Судя по тому, что я знаю, это не просто герой империи. Это очень уважаемый генерал.

— Какое это имеет значение? — удивилась я.

Пациент — всегда пациент. Хоть он генерал, хоть артефактор. Лечить я всех старалсь одинаково.

Целитель Метьюз бросил взгляд по сторонам и сказал:

— Это его светлость Дерек Ашер.

Я отшатнулась — так что едва не упала со стула.

— Что?!

— Дерек Ашер. Пепельный генерал. Я думаю, тебе не нужно объяснять, что это значит?

— Нет. Нет-нет-нет, быть не может.

Я вспомнила и “Мели”, и горячие руки, и насмешливое “Здесь буква пропущена, адептка Грейс!”, вскочила со стула и попятилась к двери.

— Нет.

— Да. Я понимаю, лечить члена императорской семьи — большая честь и ответственность, но…

— Да в задницу себе запихай эту честь и ответственность! Не буду я его лечить! Его — точно не буду. Ищите себе другую!

— Амелия…

— Я сказала — нет! И если хочешь знать мое мнение…

Метьюз хлопнул ладонью по столу. Пузырьки с настойками пустырника, валерианы и боярышника, стоящие в углу, подпрыгнули, я вздрогнула от испуга.

— Ты — да! Иначе можешь собирать монатки и проваливать из моей больницы!

— Я не… Ты не можешь… Мои пациенты…

— Могу, — перебил он. — И сделаю. Это не просьба, Амелия. Это приказ. Ты примешь это предложение. Иначе прямо сейчас можешь собирать вещи.

— Я не собираюсь бросать отделение, своих пациентов ради…

— Или ты отправляешься лечить генерала — или выметайся отсюда! Мне еще неприятностей с короной не хватало из-за вздорной бабенки! Я все сказал!

* * *

Из кабинета Метьюза я вылетела, кипя от злости.

— Уэйн! — неслось мне в спину. — А ну вернись!

Я замерла.

— Ты что-то хотел мне сказать? — ласково спросила я, обернувшись.

Красное перекошенное от гнева лицо Метьюза было мокрым. На полу валялись пустые пузырьки из-под настоек пустырника, валерианы и боярышника, содержимое которых я выплеснула ему в лицо.

Удобно все-таки владеть магией! Можно открыть три пузырька одновременно раньше, чем шеф поймет, что я собираюсь сделать.

И как же удобно, что свои настойки Метьюз хранит на столе. Иначе пришлось бы разбивать о его медицинские плакаты в застекленных рамках. Нужно ведь как-то оправдывать новое звание?

— Как ты посмела!

Он провел ладонью по лысине, смахивая налипший на кожу листок пустырника.

— А чего ты еще ожидал от вздорной бабенки?

До сих пор мне казалось, что Метьюз вполне неплох как главный целитель. Конечно, у нас случались разногласия, но мы вполне неплохо работали вместе. Пожалуй, он был одним из самых мудрых начальников, которые успели случиться со мной за всю жизнь. Ну, вот до этого момента.

Метьюз задохнулся от злости.

— Если ты сейчас выйдешь — можешь не возвращаться! Мне здесь такие сотрудники не нужны! Имей в виду! Будешь проситься обратно — я тебя не приму!

— Удачно, что я не планировала этого делать.

Захлопнув дверь, я заспешила вперед по коридору.

— Амелия! — тут же бросился ко мне кто-то в белом халате. — Как хорошо, что ты тут! Там в пятой палате…

— Все к Метьюзу! — рявкнула я, вытирая слезы ладонью, и остановилась. — А что в пятой палате?

Пятая палата — вообще не мое отделение, там лежат с отравлениями.

Впрочем, любое отделение в этой больнице — больше не мое! Пускай Метьюз со всем разбирается и не ноет, что рабочих рук ему не хватает.

— Там этот опять… Ну этот твой.

Ох. Этот — это Томас. Томас Хоук. Ветеран Трехлетней войны. Молодой совсем парень, который так и не смог поправиться, хотя со времени его возвращения прошло уже несколько лет.

Он вернулся с границы весь покрытый ожогами, с больными ногами, но это было мелочью по сравнению с ПТСР, с которым он никак не мог справиться.