Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева Страница 7

— А ты почему голый?

— Приготовился… У нас ведь с тобой брачной ночи не было…

Ведьмак замолк в ожидании ответа ведьмочки. Та лишь покачала головой и отчего-то сглотнула от вида горящих желанием глаз Аронда.

— И я про это… Поэтому несравненная Бахира с удовольствием предложила нам свой шатер.

— Так уж и несравненная? — Четко очерченные губы ведьмочки надулись от бушующей внутри ревности.

Бахира отмерла, наконец осознав все слова, сказанные мужчиной, которого она приготовила для своих утех.

— ДА КАК ОН ПОСМЕЛ⁈ — прокричала она. Гнев душил ее, разрывал нутро на части. Принцесса заметалась по мягкому ковру. — Лук со стрелами… ЖИВО!

В ее руки тотчас вложили то, что она просила. Вытянув стрелу из колчана, Бахира натянула тетиву, целясь в спину уходящего мужчины.

— Что ты творишь⁈

К ней бросился Джунгар, попытался выхватить лук, но Бахира ловко увернулась и отпустила тетиву.

Джунгар-хан с дочерью смотрели на то, как со свистом летела выпущенная стрела. Но неожиданно на могучей спине мужчины проступили золотые чешуйки, и следом проявился золотой дракон. Единственный взмах его крыльев заставил сердца повелителя степей и его дочери замереть в восхищенном страхе.

Аронд приподнял пальцем подбородок жены и впился взглядом в манящую красоту ее глаз.

— Ири-и-н, — протяжно прошептал он и, дразня, слегка коснулся своими широкими губами ее губ, с жадностью смяв их.

Возле его ног просвистела стрела и плавно ушла в землю. Ведьмак хмыкнул, откинул полог шатра и наступил на мягкий ворсистый ковер. В золотых чашах, накрытых стеклянными изогнутыми колпаками, горел огонь; он погружал обстановку шатра в легкий полумрак. На полу было приготовлено спальное ложе. Шелковое вышитое цветными нитями покрывало манило, приглашая почувствовать его прохладу. Увидев чан с водой, ведьмак ухмыльнулся. Он подошел к нему и опустил ведьмочку на ковер. Быстро избавился от своих сапог и брюк, а нательные штаны слетели с него так, словно их никогда на нем и не было.

Вириди во все глаза смотрела на то, как Аронд ловко разделся. Она попробовала что-то сказать, но он быстро накрыл ее губы своими.

С неохотой он отстранился и стал расстегивать пуговицы на ее одежде. Затем поддел руками плечики платья и медленно повел их вниз. Его взору предстали изящные плечи; лишь грубая ткань сорочки прикрывала доступ к ним. Аронд скинул с жены платье, за ним последовала сорочка. Вздохнув от вида белых кружевных панталон, Аронд, приподняв ведьмочку одной рукой, другой торопливо снял и их.

Промычав что-то нечленораздельное, он подхватил Вириди, опустил в чан с водой и следом залез сам. Зачерпнув воду плавающим в чане ковшом, Аронд стал медленно выливать ее на ведьмочку. Широкая мозолистая ладонь плавно ласкала белоснежную кожу жены в том месте, где ее омывала вода. Отбросив ковш, Аронд принялся обмывать Вириди руками, распаляя в ней желание, заставляя забыть все на свете и тонуть в его ласковых прикосновениях.

Погрузившись полностью во власть его грубых, но таких нежных рук, Вириди не заметила, как Аронд подхватил ее и отнес на ложе. Открыв глаза, она встретилась с жадным огнем желания в его взгляде. Вириди коснулась рукой его лица, словно убеждаясь в том, что он рядом с ней. Дрожащие пальцы прошлись по широким решительным губам мужа.

— Как ты смог? Приворот на имя… — Вириди с непониманием смотрела на Аронда.

Он прижал ее к себе, обдав горячим дыханием, шепнул:

— Ты забыла еще об одном своем мужчине… Конар не позволил запятнать свою любовь. С первого мгновения встречи с тобой она согревает его сердце. Ты единственная для него во всем мире. Ведьмак выжег весь яд в своем теле.

Аронд взял в свои широкие ладони руки ведьмочки, полюбовался их хрупкостью и изяществом, прикоснулся губами к тонким венкам, просвечивающим сквозь кожу. Его губы опустились на выемку маленьких ладоней, испробовали языком их шероховатость.

С жалостью и сожалением Аронд посмотрел на Вириди, протянул руку к ее волосам, коснулся их пальцами, начал вытаскивать зажимы для волос: с недавнего времени его ведьмочка стала собирать свои волосы в прическу. Убрав последний зажим, он подхватил прядь черных волнистых волос, поднес к лицу, вдохнул их запах и закрыл глаза от наслаждения.

— Как же я скучал по этому запаху. Вириди… ведьмочка моя…

Ведьмак смял податливое тело любимой ведьмочки и завис над ним. С жадностью прикоснулся рукой к высокой груди, обвел пальцем шоколадного цвета ареол вокруг высокого твердого соска и, дразня, коснулся его пальцем. Затем набросился на него, словно изголодавшийся хищник, жадно втянул губами, стал скользить по нему своим языком.

Вириди простонала, выгнула спину, подалась вперед, запустила пальцы в огненно-рыжие волосы Аронда. До дрожи в теле она изнывала от желания, тонула разумом в наслаждении от его жарких прикосновений губ и рук. Волны возбуждения бежали реками огня к ее лону, жаждали познать пламя страсти, изнывали от одного лишь желания почувствовать мужа в себе.

— Ар-онд, — с хрипловатой мольбой в голосе сорвалось с ее губ.

— Сейчас, моя сладенькая.

Аронд приподнял свое лицо от черного треугольника волос между ног любимой ведьмочки. Пожирая глазами изнывавшую от желания близости Вириди, он наслаждался тем, как ее пальцы скользили по шелку, покрывала. Приподняв Вириди за попку, он подтянул ее ближе к себе, закинул ее ноги к себе на плечи и с наслаждением медленно вошел в ее разгоряченное лоно, с жадностью наблюдая за тем, как ее высокая грудь медленно покачивалась в такт его движениям в ней. Вириди растворялась от плавных толчков; стоны удовольствия срывались с ее губ. Обоюдный сладостный крик наслаждения окутал разгоряченные тела и взлетел золотом искр любви.

Джунгар успокаивал рыдающую дочь. «Кто же мог подумать, что не просто сильный муж ступит на нашу землю, а ведьмак, да еще королевских кровей. Никогда о таких не слышал. А все эти предсказательницы виноваты!»

Дочь словно почувствовав, о чем он думал, подняла свое заплаканное лицо.

— Вели снять шкуру с ведьмы, что приворот на его имя делала. Всех их убей.

Почувствовав, как рука отца на ее спине потяжелела, Бахира проследила за его взглядом и замерла от увиденного зрелища.

Из купола ее шатра, в котором сейчас занимались любовью двое самых ненавистных ей людей, медленно поднимался золотой дракон. От