Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская Страница 5

Ну конечно.

Я быстро осмотрела стол, перевернула крышку ящика, заглянула в бадью.

— Чистая вода есть?

— Только колодезная…

— Греть. Немедленно. Кипятить, если сможете. Тряпки — все, какие найдете, сюда. И мне нужен свет. Больше света.

Женщина смотрела на меня во все глаза.

— Вы правда… целитель?

Я повернулась к ней, чувствуя, как внутри собирается знакомая, холодная сосредоточенность.

— Если вы хотите, чтобы эти люди дожили до утра — да, — сказала я. — А теперь бегите. И делайте все, что я сказала. Если возможно — найдите помощниц с крепкими нервами!

Она не стала больше задавать вопросов.

И когда в дверях показались первые солдаты с окровавленными телами на руках, я уже надевала передник, забыв про страх, про приказы, про то, что мне здесь не рады.

Первого уложили неловко — слишком резко, почти бросили. Будто носильщики слишком торопились или боялись задержаться лишнюю секунду. Тело ударилось о топчан, и я машинально шагнула ближе, перехватывая его за плечо.

На меня смотрели полные боли васильковые глаза. Молодой. Слишком молодой для пограничной службы — редкая светлая щетина, губы посинели, ресницы слиплись от пота. Дышал прерывисто, неглубоко, будто каждый вдох приходилось вытаскивать силой.

Кровь пропитала куртку сбоку, темная, уже остывающая. Значит, ранен не сейчас. Впрочем, на морозе кровь сворачивается очень быстро. Надеюсь, шанс еще есть.

Я молча закатала рукава.

Заклинание-диагност бросила почти машинально. Но еще до того, как получила отклик, принесли еще двух. И только в этот момент до мозга дошло, что снаружи доносится почти непрекращающийся шум: крики, грохот как будто от взрывов, пугающий, не совсем звериный и какой-то мертвый вой — слишком протяжный, слишком многоголосый. В нем было что-то вязкое, тянущееся, пугающее. Словно сам звук мог пристать к тебе намертво и этим убить. Ответом ему с крепостной стены грянул рог, затем — резкий металлический звон, новые яростные крики, команды. Земля под ногами дрогнула. Или мне показалось.

Я с трудом заставила себя отвлечься, отгородиться от звуков боя, не вслушиваться. А когда вернулась в реальность, то с ужасом поняла, что раненных стало еще больше. Терять попусту время было нельзя.

Отклик от запущенного диагноста догнал меня резко — как удар под дых. Он был четким, почти болезненно ясным — будто кто-то вложил мне в ладони чужое тело целиком. Теперь я знала этого солдата изнутри: разорванное легкое, пробитый бок, кровь, уходящая слишком быстро. Грань. Тонкая, зыбкая грань, но она еще была. Если поторопиться, его еще можно было спасти.

Я уже привычно протянула ладонь, пробуждая свою целительскую магию, когда непроизвольно подняла взгляд — и именно тогда увидела остальных.

Лишь однажды мне довелось присутствовать при столь масштабном происшествии: уже мне, а не Илене. Незадолго до выпуска из академии на окраине Вельдентара обрушился недостроенный каменный дом, придавив собою рабочих. Я тогда как раз проходила практику и своими глазами наблюдала, как главный целитель больницы, мэтр Тэннопи, запустил диагноста сразу на всех пострадавших. И сделал это очень легко. Наверное, поэтому, вот из-за той кажущейся легкости, я сейчас машинально повторила его действия.

Мне хватило всего мгновения. Накрыло разом: боль, разрывы, кровь, обрывающиеся нити жизни. Слишком много. Непозволительно много для одного целителя.

Я пошатнулась и тут же свернула заклинание, чувствуя, как по вискам стекает холодный пот.

Все. Я поняла.

Мэтр Тэннопи был океаном, а мой магический резерв по сравнению с ним всего лишь чаша воды. Помещение лазарета при крепости превратилось для меня в чудовищное уравнение, которое не имело решения. В Вельдентаре нас учили спасать. Здесь мне предстояло нечто иное.

Я посмотрела на свои руки, которые все еще светились остатками исцеляющей магии. Этого света не хватит, чтобы разогнать тьму над каждым из этих бедняг. На всех меня просто не хватит. Резерв исчерпается раньше, чем я дойду до середины ряда. И сейчас мне придется сделать то, что я больше всего ненавидела в своей прошлой жизни на Земле. Мне придется начать выбирать, кому позволить жить, а кому — уйти…

Осознание этого оказалось сродни удара кнутом по незащищенной коже. Я скрипнула зубами, ощущая, как жгут глаза слезы бессилия. Не от этой ли необходимости делать выбор ломались, по словам начальника крепости, его лекари?..

В реальность меня вернул чей-то протяжный, полный муки стон. Опомнившись, я огляделась и увидела, что на меня с напряженным ожиданием смотрят четыре женщины: та, что меня привела в лазарет, и еще трое. Рядом со мной на топчане лежал молодой голубоглазый солдат. И тоже ждал. Он ждал, когда я начну его спасать. Он хотел жить…

Резкое осознание того, что именно от меня зависит, увидит ли рассвет этот парень, да и остальные, стонущие сейчас на топчанах, отрезвило почище ледяного душа. Я еще раз обвела глазами лазарет, машинально отметив, что раненных стало еще больше. Значит, времени на рефлексию больше нет. Ну ладно… Раз я не могу всех исцелить своей магией, буду лечить так, как принято на Земле.

— Ты, — я ткнула пальцем в ближайшую женщину, — сделай так, чтобы здесь было светло как днем. Быстро.

Выбранная изумленно приоткрыла рот, но я уже отвернулась от нее.

— Вы, — другой, — кипятите воду. Постоянно. Много. Мне нужна чистая.

Эта помощница оказалась сообразительнее. А может, работа была проще и понятнее для нее. Но женщина сорвалась с места моментально.

— Иглы сюда. Все, какие найдете, — резко приказала третьей. — И нитки. Крепкое вино есть?

— Есть… — растерянно отозвалась третья женщина.

— Отлично, — кивнула ей. — Нитки — в вино. Иглы — в огонь. Быстро!

На меня посмотрели так, будто я сошла с ума.

— Так… так нельзя… — неловко прошептала бедняжка. По-моему, она решила, что новая целительница уже сошла с ума. Но мне некогда было что-то ей доказывать.

— Нужно, — отрезала я. — Или вы хотите, чтобы они сгнили заживо?

Женщина не нашлась что возразить. А я повернулась к той, что привела меня в лазарет:

— Ты идешь со мной! — приказала резко, уже почти ожидая возражений. — Я буду подлечивать магией, а после зашивать раны иглой. Посмотришь, что и как я делаю, потом станешь тоже шить. Когда поймешь, как правильно это делается. Так будет быстрей, — добавила сквозь зубы, заметив, как округлились глаза бедняжки. Кажется, она уже прокляла все на свете