Жених по обмену - Кицунэ Миято Страница 46

София к этому времени уже должна была выйти замуж за Игната. Обычно это происходило ещё в сентябре, это его восемнадцатилетие ждали, а Игнат старше.

Уже несколько месяцев замужем, «Алмазный кубок» под запретом, дом Дракулы и постоянно отсутствующий муж. Возможно, это какая-то сублимация. Может статься, Степан рассказал ей о зале, и она стала туда ходить, а потом и тренировать его? Да и денег на стартовый взнос наверняка София дала, и тот выиграл на ставках. Всё сходится.

Значит, он сам того не зная закольцевал это знакомство, заранее встретив Степана в этой реальности. Ничего удивительного. Хотя для них, наверное, это удивительное совпадение.

— Давайте-ка в кофейню зайдём, — предложил Ник. — Там тепло. И можно спокойно посидеть и поговорить.

Степан посмотрел ему в глаза. В них как будто смешались и страх, и надежда, и даже отчаяние.

Может, испугался, что они его сдадут в полицию? Или натравят «братков» бати Софии.

— Ты мне очень помог, — словно тоже увидев сомнения Степана, сказала София. Спокойно, словно с диким зверем разговаривала. Она осторожно коснулась предплечья Степана. — Я хотела… Я плохо всё помню и мало что знаю. Хочу, чтобы ты рассказал мне. Обо всём.

Степан кивнул.

Они дошли до кофейни на углу парка и заняли столик в глубине зала. Пока гуляли, съели пирожки, то теперь Нику хотелось выпить чего-то горячего.

— Мне вас оставить? — на всякий случай спросил он у Софии. Но та лишь покачала головой и взяла его за руку, словно нуждаясь в поддержке. Что ж, историю «из первых уст» и ему на самом деле хотелось узнать, чтобы точно разобраться в этом переплетении судеб, которое он случайно создал.

— Нормально всё, — отозвался и Степан. — Так… Что ты… Хотела знать?

— Меня вообще не поставили в известность, что было, что стало, почему всё произошло и чем закончилось. Я боялась… Боялась, что тебя тоже убьют. Мой отец, — выдохнула София, грея ладони о кружку. Им как раз принесли чай и заказанные булочки. — В общем, пока расскажи, что посчитаешь нужным. Как ты там оказался. И если что, я спрошу или уточню.

— Я там… Оказался… Потому что мой дядя игроман, — ответил Степан, он начал рассказывать. Сначала с паузами и передышками. Но потом всё ровнее и ровнее.

История сводилась к тому, что накануне похищения Софии брат матери Степана позвонил, сказал, что у него неприятности, попросил денег. Оказалось, он задолжал каким-то «браткам», у которых взял в долг, деньги проиграл в казино. Братки же предложили план по обогащению и возврату долга. Дядя Степана должен был предоставить свой дом, точней, свой гараж для удержания заложницы. У дяди имелась большая клетка для перевозки животных, он работал ветеринаром в зоопарке. Также у него наличествовали и разного рода лекарства и транквилизаторы, чтобы «успокоить» заложницу, если что. Под давлением этот дядя-ветеринар согласился, а потом понял, что влип. Степан приехал с деньгами. Мать собрала, чтобы непутёвый брат смог хотя бы на время откупиться. Но было поздно. Как именно похитили Софию и кто, Степан не знал. У него имелся только свой пазл истории, где он увидел, как девочку его возраста лапает какой-то урод у дяди в гараже. Ну и напившийся дядя ему всё рассказал перед тем, как отключиться. Степан влез, сказал, что заложницу трогать нельзя, и её велели держать в клетке. Всё, что ему успел сказать дядя. Потом он позвонил матери, сначала хотел в полицию, но заметил у одного из громил какое-то удостоверение, похожее на полицейское. Подумал, вдруг те просто отмажутся или скажут, что раньше приехали, если работают в органах. Мама его обещала приехать на машине за заложницей, а Степану велела уйти дворами, чтоб на них никто не подумал. Но план оказался сырым и опасным. Степана застукали за открыванием клетки и начали бить за вмешательство. А потом ему помогла София. Он сказал ей выходить на улицу, и только провидение вывело Софию как раз к машине его матери. Та и довезла Софию, и когда увидела дом, поняла, насколько там богатые и влиятельные люди живут. Когда его мама вернулась, то нашла Степана на улице недалеко от их квартиры избитым. Степан помнил лишь, что очнулся в больнице. Пришедшей полиции сказали, что на него кто-то напал со спины, он никого не видел. Потом они узнали, что дядя-ветеринар мёртв. Мать Степана запаниковала, что их тоже могут как-то притянуть. Они съехали в другой район, потом продали свою квартиру. Степану мать строго-настрого запретила что-то кому-то рассказывать о той ситуации и про своего дядю.

— Значит, та женщина… Это твоя мама была? — выдохнула и откинулась на спинку диванчика София. Всё это время, пока Степан рассказывал, она почти не дышала и сидела с прямой спиной, словно боялась вспугнуть его откровения.

— Да. Мама, — ответил Степан. — Она сказала, что с тобой всё хорошо и ты добралась до дома. Я… волновался. Но я помнил, что ты была магом. Сила… Меня заворожила. А потом, когда мы переехали и я пошёл в новую школу… Как-то сдружился с парнями, и оказалось, что во мне тоже дремала сила. Мама даже сказала… — Степан осёкся и смутился.

— Что?

— Что это дар божий, за поступки и страдания наши, — уткнулся в свою кружку с явно остывшим уже чаем Степан.

Ник хмыкнул. Памятуя об Инквизиции своего мира, его немного удивляло, как магия здесь спокойно соседствовала с религией. Возможно, потому, что император, дворяне и высшее духовенство все были наделены внутренней силой, по крайней мере во время расцвета магии. Местное православие трактовало магию как божий дар, который доставался избранным, многие из которых, кстати, творили чудеса и становились святыми. Впрочем, проповедовалась и любовь к ближним, и сдержанность дара, и демонстрация его, и порицалась гордыня, что появлялась у наделенных даром. То есть маг должен смирять и соизмерять силу, использовать лишь на соревнованиях или в момент опасности. И то… Закон был совсем не на стороне применяющих магию. Особенно если магия проявилась у простого человека, а не выходца из дворянского рода или духовенства. И то в современной Империи послабления стали незначительными.

— Может и так, — кивнула София. — Я очень рада, что ты остался жив.

Степан кивнул, немного покраснев ушами от смущения.