Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 40

Я припал на колени и приготовился – сейчас зверь прыгнет.

Не знаю, сколько я смогу продержаться в бою, но…

– Син, хватит! – девушка бросилась наперерез рыси и встала передо мной, раскинув руки.

Я видел, как напряглись на спине мышцы.

Она закрыла меня собой.

Перегородила путь опасности… ради меня.

Если бы я не провел целую вечность в любви к ней, я бы здесь и сейчас упал на колени и признался бы в том, что буду поклоняться ей.

– Она не причинит мне вреда, – девушка подошла поближе к исходящей слюной рычащей кошке и пробормотала: – Расслабься, Син. Он – друг. Друг, которого не стоит бояться.

В животе что-то перевернулось. Она поднесла пальцы прямо к зубам рыси. К острым зубам, которые совсем недавно вспарывали мне плоть.

– Погоди… – я сделал шаг вперед.

Мне тоже хотелось ее защитить. Но девушка не обратила на меня внимания – приложила руку прямо к пасти рыси.

И как только пальцы ее коснулись кошки, та перестала рычать и громко замурлыкала.

Девушка опустилась на корточки, обхватила рысь обеими руками и прижалась своим лбом к ее. Крошечные рога запутались в бесцветных волосах.

Рысь заскулила.

Насекомые снова зажужжали.

Река бежала вперед, радостно журча.

Прошло несколько мгновений, прежде чем девушка отстранилась и поднялась. Рысь фыркнула и затряслась от ярости – золотистые пятна на ее лоснящейся шкуре запрыгали. А потом она перестала дрожать и посмотрела прямо на меня.

На этот раз – безо всякой ярости. Без ненависти. С любопытством и будто бы немного извиняясь.

Девушка вернулась ко мне, чуть припадая на одну ногу. Вроде бы поранилась она не сильно, волноваться не о чем.

Она улыбнулась и прошептала:

– Пока не попытаешься утащить меня силой, она не нападет на тебя.

– Не могу этого обещать… но, боюсь, сил мне сегодня на такое не хватит, – я глянул на руку и скривился: та покраснела и чем-то сочилась, припухнув еще сильнее. – Но если ты пойдешь со мной… тогда мы доберемся до пещеры до рассвета.

Девушка слегка качнула головой и тоже посмотрела на мою руку. Она вздрогнула, взгляд ее опустился ниже и остановился на тяжести меж моих ног.

За все проведенное в одиночестве время я просыпался со стояком лишь после особо жарких снов, в которых меня преследовало давно потерянное. Я никогда не чувствовал такого связывающего живот желания от одного лишь взгляда. Какая-то часть меня захотела прикрыть такую очевидную жажду, но другая гордилась ею.

Ведь это неоспоримое доказательство того, что я не врал: я хотел ее.

Я покраснел совсем не от лихорадки и подошел поближе, бросая осторожные взгляды на рысь. Она не шевелилась и не рычала, позволив сократить расстояние между мной и девушкой.

– Я ведь говорил, что хочу тебя, – я сжал руки в кулаки. – И не соврал.

– Я… я и не думала, что ты врешь, – щеки ее запылали, и она облизала губы. – Но… здесь так не делают. Здесь не принято открывать свое тело и показывать все свои желания.

– Почему? – я чуть склонил голову к плечу. – Почему я не могу показать тебе, что чувствую на самом деле?

– Потому что тебе стоит… прикрыть… ту свою часть.

– Почему?

– Я… – она скривилась, словно ей было неловко об этом говорить. – Я не очень это понимаю.

– Просто потому, что люди, с которыми ты живешь, прячут свою наготу?

– Нет… – она нахмурилась. – То есть да…

Она расправила плечи и посмотрела на свою голую грудь, а затем вздрогнула.

Девушка закрыла себя руками и уже увереннее произнесла:

– Я не хочу идти наперекор обычаям племени Нил. Они носят меха, чтобы закрыть свою наготу, и я привыкла к этому.

Она поискала глазами вторую часть своей одежды и добавила:

– Они мудры. Они знают, как лечить болезни крови, и добры к странникам.

Не найдя мехов, девушка снова посмотрела на мою рану. И нахмурилась, а потом медленно опустила руки.

Тело запылало – она снова явила себя миру. Теперь она выглядела еще более заметной – просто потому, что до того пыталась спрятаться.

Они тихо произнесла:

– Тебе стоит пойти со мной. Тебе нужен лекарь.

– Ты можешь исцелить меня и сама, – проговорил я, борясь с застрявшим в горле комком.

– Нет, – она ласково улыбнулась. – Я не обладаю такими знаниями. Не как Олиш, Уэй и остальные лекари племени.

Девушка вздохнула и подошла поближе.

– Я помогу тебе. Очищу рану, потому что я знаю: чистота – залог здоровья. И после, когда мы очистим твою руку, вернемся в деревню вместе. Солин найдет для тебя жилье, и…

– Почему я не могу остаться с тобой?

– Потому что… – она моргнула. – Я ночую в лупике Солина, и… он не любит делиться. Странно, что он меня-то к себе принял.

Кровь моя вскипела. Она принадлежит мне!

– Он пустил тебя в свой дом, потому что хочет забрать тебя себе!

– Что? – она вскинула брови. – Это вовсе не так!

Девушка потерла руки и добавила:

– Солин – чтец огня и повелитель духов. У него нет пары, и ему это вовсе не мешает.

– Но потом он встретил тебя.

Рысь наблюдала за нашим разговором, водила головой из стороны в сторону, будто понимая каждое слово. Каждое слово моего языка, не ее. Девушка не перешла на пламенийский, подкармливая мою дурацкую радость от того, что она, похоже, предпочитала мой язык. Может, он был для нее таким же родным, как и для меня. Может, мы пришли из одного места, из одного дома, происходили от одного сердца… даже если и не могли этого вспомнить.

Я навис над ней и подал свою израненную руку.

– Я принимаю твое предложение.

Она скривилась, осмотрев рану.

– Будет больно.

– Бывало со мной и похуже.

Девушка посмотрела мне в глаза.

– В самом деле?

– Пустота в разуме куда хуже, чем потеря капли крови.

Она фыркнула, будто бы соглашаясь. Девушка не двигалась, и мгновение это затянулось… но потом она без слов приблизилась ко мне. На секунду заколебалась, а потом пальцы ее поцеловали мою кожу.

Я задрожал под ее прикосновениями. Во мне пробудился жар.

Я поборол желание посмотреть в небо. С чего бы мне ждать наказания за то, что ощущалось таким приятным… девушка обвила пальцами мое запястье и потянула меня к воде.

И я послушался.

Мы зашли в ледяную воду, и я сердито глянул на пульсирующее на дне синее свечение – там, где наши ноги проплывали над скользкими камнями. Свечение исчезло так же быстро, как и появилось,