Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская Страница 4

— Вам принесут ужин, — сказал караульный, уже открывая дверь. — Если что понадобится… — он запнулся, явно не зная, как со мной обращаться, — обращайтесь к дежурному.

Дверь закрылась, и я осталась одна.

Первым делом я разожгла огонь в камине. Когда шустрые язычки пламени заплясали по поленцам свой жаркий танец, жадно подлизывая дрова, по комнате поползло первое, еще несмелое тепло. Я придвинулась почти вплотную к камину, чувствуя, как мороз, поселившийся, кажется, в самых костях, начинает неохотно отступать. И грустно усмехнулась. Интересно, настоящая Илена смогла бы развести в камине огонь? Или мерзла бы в нежилом помещении до тех пор, пока не пришла бы служанка с ужином?..

Немного согревшись, я опустилась на край кровати, чувствуя, как усталость наваливается всей своей тяжестью. Дорога, пронизывающий холод, тяжелый разговор в кабинете — все это догнало меня разом. Хотелось лечь и забыться. Но когда принесли еду — миску густой, обжигающе горячей похлебки и ломоть темного хлеба, — я поняла, насколько была голодна. Ела медленно, ощущая, как тепло разливается по венам, возвращая мыслям четкость. Теперь, когда желудок был полон, а в комнате стало теплее, ситуация уже не казалась такой безнадежной.

Одна ночь, — напомнила я себе. — Всего одна ночь.

Сняв платье и аккуратно сложив его на стуле, я легла под одеяло, прислушиваясь к звукам крепости. Где-то далеко бряцало железо, скрипели двери, раздавались приглушенные голоса. Кьельберг не спал — он дежурил, сторожил, ждал. Комната постепенно согревалась от горящего камина. И в какой-то момент сон все-таки сморил меня.

Проснулась я резко, будто кто-то толкнул. В первую секунду не поняла, где нахожусь, и почему в комнате так темно и зябко. Села на кровати, до боли в пальцах сжимая край одеяла, и замерла, напрягая слух. Угли в камине уже едва тлели, скупо освещая гостевую комнату в крепости и отбрасывая на стены и пол дрожащие багровые тени. А потом я услышала.

Глухой, протяжный звук рога. Еще один. И еще.

Тревога.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Мозг еще пытался понять, что все это означает. Но по коридору уже застучали подошвы сапог, быстрые, тяжелые. Кто-то где-то хрипло выкрикивал непонятные мне команды. Я торопливо свесила с кровати на ледяной пол ноги, потянулась за сложенным на стуле платьем. Путаясь в застежках и шнурках, натянула его прямо на сорочку, не заботясь, как оно сядет. Торопливо заплела волосы в косу и натянула сапожки. А шум все нарастал. Тревожный, полный неясной опасности. Я вскочила и подбежала к окну: внизу мелькали огни — факелы, бегущие тени.

И в этот миг страх отступил.

Его место заняло другое чувство — острое, ясное, почти холодное. То самое, с которым я выходила к больным в самые тяжелые ночи.

Вот он, — мелькнуло в голове. — Мой шанс.

Без раздумий я выскочила в коридор — и тут же поняла, что понятия не имею, куда мне бежать. А нужно было как-то попасть в лазарет. Ночные тревоги не объявляют просто так. Следовательно, на крепость напали. Или вот-вот нападут. А это означает одно: как бы хорошо все ни сложилось, раненные будут все равно.

Коридор был пуст. Если здесь и были часовые, они уже умчались по тревоге вниз. Только холодные каменные стены равнодушно смотрели на застывшую на пороге комнаты меня. Я метнулась к лестнице.

Сапожки гулко застучали по камню. Подол платья мешал, я придерживала его рукой, едва не поскальзываясь на крутых ступенях. Где лазарет — я не знала. Но была уверена в другом: он точно расположен где-то на первом этаже. Там, куда удобно быстро притащить раненных для оказания необходимой помощи.

На повороте я врезалась в кого-то.

— Ай! — вскрикнула женщина, едва удержавшись на ногах. На лестнице это было чревато падением.

Я торопливо схватила ее за плечи, не давая отшатнуться. Лицо — круглое, бледное, в простом платке, глаза огромные от страха. Ей могло быть и двадцать, и сорок лет. Сейчас не разобрать.

— Где лазарет? — выпалила я. — Говори немедленно!

— Ч-что?.. — она растерянно заморгала. Страх убиться начал отступать, включилась вредная подозрительность: — Вы кто такая?..

— Илена де Вальер. Новый целитель крепости, — отчеканила я, даже не задумываясь, поверит ли она. И потребовала, не давая женщине задуматься: — Ведите меня туда. Немедленно.

Женщина колебалась — я видела это по тому, как дрогнули ее пальцы, сжавшиеся в складках передника.

— Я… я не слышала… — начала она, но в этот миг снизу донесся крик. Это был не боевой клич, полный ярости. А полоснувший по нервам, ломающийся звук, в котором человеческое уступило место невыносимой боли.

Женщина вздрогнула. И этого оказалось достаточно.

— Идемте, — сказала она быстро. — Только… только не отставайте.

Дальше мы побежали вместе. И этот путь я, наверное, не забуду до самой смерти.

Горохом скатившись с лестницы, следом за женщиной я выбежала наружу. Факелы вспыхивали один за другим, выхватывая из темноты серые стены, суетящиеся фигуры, черные пролеты арок. В воздухе тяжелым смрадом висело ощущение решимости, щедро разбавленное страхом.

Мы мчались вдоль внутренней стены, пересекли узкий двор, свернули под низкую арку. Я едва поспевала за Тильдой, хватаясь ладонью за холодный камень, чтобы не поскользнуться на заледеневших плитах.

Запах ударил раньше, чем я заметила входную дверь. Кровь. Дым. Гной. Старое железо. Тошнотворная смесь. Но думать об этом было некогда. Лазарет оказался низким, вытянутым зданием во внутреннем дворе, прилепившемся одним боком к стене самой крепости.

Внутри было тесно и плохо освещено. С порога я разглядела несколько топчанов вдоль стен, грязные простыни, бадью с мутной водой. В углу — стол, заваленный тряпьем и инструментами, которые видели лучшие времена лет десять назад. Никаких следов магической защиты. Ни нормальных светильников. Ни элементарной чистоты.

Я остановилась, растерянно оглядываясь по сторонам, и сквозь зубы прошипела такое, чему в Академии меня бы не научили.

— Это… это и есть лазарет, — неуверенно сказала моя проводница. Сорвавшееся с моих губ крепкое словцо она точно расслышала. И внезапно оробела. — Обычно хватает…

Обычно, — мысленно повторила я и резко выдохнула.

— Сколько раненых? — спросила я уже другим голосом.

— Не знаю. Их только начали