Дракон без лица или вдова для дракона - Елена Байм Страница 4

Научилась подделывать его почерк — для этого я разобрала старый хлам. Нашла его записки, которые он передавал булочнику, трое суток училась копировать. А когда стало получаться один в один, написало письмо. От его имени матери — «Дорогая матушка, я жив, здоров, скучаю. Люблю всех вас».

В результате, свекровь отстала от меня на целый месяц, а я стала тратить время, чтобы познать здешний мир.

Для начала нашла местную библиотеку, перечитала все, что было про Асканию — империю, в которой я очутилась. Искренне удивилась, узнав, что тут правят драконы и они вовсе не вымерли. И вполне существуют, объединяя человеческий и звериный вид.

В итоге, я стала постепенно осваиваться. Очень помогало, что рядом с домом был огород, и Люсьена выращивала овощи, чтобы прокормиться. Я продолжила ее дело. Заодно попыталась найти работу. Но без разрешительной бумаги от супруга меня не брали. Вообще никуда!

Я по привычке хотела подделать бумагу, но оказалось, что ее надо заверить у законника, а это три золотых. А у меня не было ни денег, ни этого самого мужа.

И когда жизнь стала налаживаться, когда я немного освоилась, вдруг раздался громкий стук в дверь.

Наученная горьким опытом общения со свекровью, я подошла и выглянула в окно. У дверей стояли два больших стражника.

Я раньше видела их только издалека. Неужели пришли за мной?! Кто-то донес, что муж умер, а я обманываю? Мысли метались в голове, а стук в дверь начал усиливаться.

— Городская стража! Откройте! Вы обязаны вернуть долг!

— Долг? — от облегчения, что это не за мной, я даже выдохнула. Подошла и отворила дверь.

Старший мужчина окинул меня пренебрежительным взглядом и сунул в лицо старый пожелтевший лист.

— Где Генри Шелл? Его прадед задолжал барону Морвейну 2 золотых. Но с учетом процентов, сумма за 236 лет составила 78 золотых.

От таких процентов у меня даже глаз задергался.

— Мой муж сейчас на границе.

Стражник с недоверием покосился на меня:

— Вы его жена?

Я кивнула.

— Можете отдать долг за него?

Мужчина не сводил с меня сурового взгляда, а я поежилась. Откуда у меня столько денег?!

— Все понятно. Зови законника. — прикрикнул стражник второму. Тот ушел. А через пару минут показался с худеньким старичком.

— Тааак, примерная стоимость этого дома 72 золотых… Но если посчитать, что внутри…

Мужчина деловито шагнул внутрь и начал писать на листке:

— Кровать, стол, стул, занавески, женское платье…

— Эй, платье мое! — крикнула я, не сдержавшись, и побежала к комоду. Но старший стражник меня грубо перехватил, перегораживая путь.

— Если наберется сумма без тряпок, то платье оставим.

Я поджала губы и стала прислушиваться, что бормотал седой старик.

К моему огорчению, даже с платьями, набралось только 77 золотых.

— Дом с этого дня принадлежит барону Морвейну. Как и все содержимое. И ваш долг перед ним остается один золотой.

— Ну уж нет! — от такой наглости я встала в позу. Пройдет еще пару лет и мне заново выставят счет, в несколько десятков золотых за один золотой?!

— Вы не посчитали овощи, что растут в огороде. А это свежий и натуральный продукт! Он тянет больше, чем на один золотой!

Стражник состроил гримасу, законник поморщился. А я чуть ли не силком потащила их в огород. Там заставила пересчитать каждую картофелину, огурец и тыкву. В итоге, через полчаса я была никому ничего не должна.

Правда и у меня ничего не осталось. Тогда, не придумав ничего лучше, я решила пойти к барону и воззвать к его совести, что он забрал дом и платья у бедной вдовы.

Как только соседи узнали о моем намерении, стали настойчиво отговаривать. Шептались, сбиваясь в кучки у ворот:

— Ты что, не знаешь, кто такой Хитем Морвейн?!

— Дракон! Настоящий дракон, хотя ходит слух, что император запечатал его дракона.

— Раньше просто высокомерный был, жесток, а после того, как ему обожгло недавно лицо, он превратился в настоящего монстра.

— Говорят, слуги все разбежались. Живет один. Характер — скверный, хуже яда самой мантикоры!

— Если жизнь тебе дорога, не суйся к нему.

Но мне жизнь была дорога, поэтому я решила воспользоваться последней надеждой. Иначе мне останется путь в дом утех. Годами ублажать мужиков — будет похуже пятиминутного разговора с монстром.

К тому же мне подсказывала интуиция, что навряд ли барону нужно мое тряпье. Что-то не так с этим долгом. Двести с лишним лет не спрашивал, и вдруг вспомнил о нем…

И, настроенная решительно, я побрела в сторону поместья барона, стараясь гнать прочь мрачные мысли.

7. Просительница

Проснулся от острой боли в голове. Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые портьеры, резал глаза. В комнате стоял запах вина и пыли.

Я почему-то лежал на полу, на ковре. Пару раз зажмурился, с трудом поднялся, опираясь на стену. Каждое движение отдавалось неприятной пульсацией в висках.

В этот момент в дверь моего рабочего кабинета тихонечко постучали.

— Кто там? — рявкнул, не скрывая раздражения.

— Ваше благородие, — голос кухарки дрожал. — Завтрак…

— Не надо! — оборвал я ее. — Уходи.

Тишина. Затем осторожные шаги, удаляющиеся по коридору.

Я опустился в кресло, сжал подлокотники. В голове ни одной мысли, только ненависть, одиночество. Я усмехнулся, теперь это моя жизнь, смирись.

Я для всех стал урод. Что ж, я оправдаю их ожидания. Пусть боятся! — повторил несколько раз про себя.

Встал, подошел к окну. Двор замка был пуст. Слуги после инцидента со мной в панике разбежались, не выдержав мой изменившийся нрав и внешний вид. Остались только трое, самые стойкие. Я и раньше был жесток и суров, но после ожога мой характер вконец испортился.

Я смотрел на серые стены, на мрачные башни, на небо, затянутое тучами. И в этот момент раздался громкий удар во входную дверь.

Странно, кто бы это мог быть? Я подождал, чтобы управляющий успел подойти и спровадить незваного гостя. Ко мне редко кто приходил. Да и я никого не желал видеть! Но стук повторился. Снова и снова.

Мое терпение не выдержало. Где носит управляющего?! Почему я вынужден сам открывать дверь? Сначала я не хотел этого делать. Но голова трещала так сильно, а еще этот стук…

Поморщившись, я медленным шагом направился в сторону входных дверей. По мере того, как звук становился громче, мое раздражение усиливалось. Надо срочно прогнать очередного просителя.

Отодвинув тяжелый засов с едва слышимым скрежетом, я отступил в тень дверного проема, чтобы гость не увидел, как барон вынужден сам открывать дверь.

— Кто? — пробасил