Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова Страница 4

И судя по его потрясению на суде, успела освоить искусство лжи, если дома даже о половине ее романов не знали.

И Дан тоже все это слышал. Вчера он ещё присутствовал. Что он чувствовал, когда его невесту расписывали женщиной легкого поведения, которая, желая инициировать своего дракона, соблазняла одного мужчину за другим?

- Время на исходе, добрые вейры, - донеслось от двери.

На мое удивление, отец очнулся от наступившей на миг тишины первым.

- Я не дам им убить тебя, Диш. Я много лет дружил с Греххом, он пощадит тебя, если я буду просить. Я… отдам Аргаццо золотую шахту. И алмазный рудник.

Фанза были немыслимо богаты. Отчасти это объясняло и доброту отца, который просто покупал ответные улыбки силой своего влияния, и легкомыслие Эдит.

- Аграццо пойдут на это? - спросила устало. - Они ведь многое потеряли.

Они потеряли Второе крыло. А в одном крыле семь десятков первородных драконов. Глубоко любимых Вальтартой пробужденных золотых сынов.

И я помню, каким вернулся после той бойни Дан. В отличие от моего отца, он не плакал. Он не умел. Но я до смерти буду помнить его лицо.

- Они драконы, Диш. И они бедны. Это позор для клана. А я все ещё друг императора Грехха.

На прощанье отец обнял меня:

- Ты будешь жить. Я не знаю, как тебя накажут, но я найду способ связаться с тобой. И прости меня, Диш, за эту помолвку. Я знал, что она тебе не понравится, но все равно согласился. Мне так хотелось, чтобы твой сын стал первенцем в клане Аргаццо и носил титул. Меня ослепила жадность.

Глаза у него снова сделались мокрыми от слез, но на этот раз окрик стража звучал строже, и отец поднялся.

- Передай Лис, что я люблю ее, - попросила тихо.

Сестра Лис была младше меня на несколько лет. Веселая семнадцатилетняя хохотушка. Я не могла сказать, что нас связывали крепкие сестринские отношения. Как я успела понять, Эдит не ладила с сестрой. Но я успела немного сгладить наши разногласия за последние полгода.

Отец крепко обнял меня, а после резко отстранился, пряча вновь покрасневшие глаза.

Я увидела, как он дал стражу денег и просил приглядывать за мной и почаще покупать на стороне сладости и хорошие платья.

На следующие сутки я словно впала в ступор. Не чувствовала ни холода, ни голода, ни горя. Я превратилась в слух от кончиков волос до туфель, отслеживая далекие шаги по коридору.

Дан придет.

Он дал мне слово, а я дала слово ему.

Только Дан не понимает, что у меня не осталось ничего кроме него. Вальтарта сломала мою жизнь. Лишенная возможности заниматься любимым делом, я оказалась низведена до уровня Эдит. Я стала манекеном женского пола, который носит платьица и спит с главным героем.

Дан - единственный, кто держал меня на плаву.

Напряженный слух поймал тихий цокот шагов. Я поднялась с кровати, но в дверь зашел вовсе не Дан, а незнакомый старый вейр со скромным сундучком в руке.

Вейр растерялся, а после поклонился мне. Кажется, его смутило выражение отчаянного ожидания на моем лице.

- Я тюремный лекарь, вейра Фанза, - он поклонился снова. - Мне надлежит заблокировать вашу магию.

Магией обладал каждый высокородный по определению. Я, как и Эдит, почти не умела пользоваться магией, но она приносила приятные бонусы. Силу, ловкость, звериный нюх, птичье зрение, скорость.

У меня отберут и это?

Лекарь словно прочел опасения на моем лице и поспешно покачал головой.

- Нет-нет, вейра, магия останется при вас, вы просто не сможете пользоваться ею.… пока.

У меня была сотня вопросов - когда придет Дан? Вы не видели его случайно? Вдруг всё-таки видели? - но я задала самый глупый:

- Это очень больно?

На что вейр с облегчением извлек какой-то пузырек с зельем и протянул мне:

- Это самое дорогое обезболивающее в столице, - сказал он с благоговением. - В тюрьмах такое не дают, наживую операцию делаем, но за вас очень просили. Очень. Пейте, оно действует сразу.

Я взяла пузырек с розоватой жидкостью, свежо пахнущей мятой и какой-то незнакомой кислинкой, и опрокинула в рот.

Почти мгновенно наступило легкое онемение, после глаза закрылись сами собой.

А после я проснулась.

Судя по голосам в коридоре, шла перекличка между стражами, а значит, я проспала целые сутки до нового утра? Ну и обезболивающее.

Я с трудом поднялась с постели, чувствуя легкое едва заметное жжение на тыльной стороне шеи.

Пальцы коснулись короткого набухшего шрамика между вторым и третьим позвонком. Кажется, магию блокировали здесь. Странное место.

Пошатываясь от накатившей слабости, дошла до раковины, а после меня прострелило короткой горячей болью. Я схватилась за живот и сползла по стенке, пытаясь вжаться в камень и затормозить падение, но в глазах вновь потемнело.

На этот раз я очнулась от того, что кто-то вытирал мне лоб и виски.

Надо мной суетился знакомый лекарь, он выглядел измученным и огорченным.

- Что ж вы наделали, вейра, - он устало, по-простецки сел на край кровати. - Нельзя пить такое сильное обезболивающее на раннем сроке беременности. Вы должны, вы обязаны ставить в известность лекаря о таких вещах. А, что уж теперь.

Он махнул рукой, а я поняла, что не могу пошевелиться, словно меня приковало к кровати. Я дернулась, пытаясь встать, но лекарь прижал меня рукой к подушкам.

- Лежите. Чистить вас пришлось. Ребёночка вы потеряли. Но вы не переживайте, я всё хорошо сделал, будут у вас ещё дети, если не казнят. Родите драконенка, а то и двух, и будете ещё вспоминать случившееся, как досадную неприятность. Я аккуратный. Лучший лекарь в тюремном блоке…

Я не отрываясь смотрела в потолок и слушала бессвязный поток бормотаний лекаря. Наступило благословенное отупение, скорее всего, вызванное магическими лекарствами или зельями.

Положила руку на впалый живот.

Здесь был ребёнок. Внутри меня. Нечто созданное мной и Данте. Цветок любви.

Цветочек, как сказал бы Дан.

А я даже не поняла, что беременна. Наверное, потому что у дракониц это протекает иначе и имеет другие признаки.

Теперь не узнать.

Нити, связывающие меня с Даном, рвались одна за другой.

Через двое суток, когда я сумела, наконец, встать, у меня забрали платья, безделушки, принесенные отцом, книгу, переданную Даном ещё в те дни, когда он мне верил, и даже белье.