Академия Теней - Елена Звездная Страница 4

Папа у меня замечательный, но до невероятного уперт.

Я тоже.

Через неделю у меня было полное досье на Ивора Рагнаэра, от пяти лучших сыщиков столицы. Платила я за все собственными деньгами, очень жалея, что залезла в тайник с деньгами отложенными на папенькину старость. Но ничего, решено было, что заработаю еще.

Еще через неделю я была отчислена из гимназии с формулировками о моей тупости. Директор, господин Биттер, рыдал, при написании этого приговора, но его страдания скрашивал чек на очень круглую сумму, от души так сказать.

А после я начала наиболее тупым образом тратить папенькины деньги. На самых дорогих, но совершенно безвкусных тканях, прямо на таможне даже ставили пометку «Для леди Вэлари». Я стала знаменита очень быстро. «Желаете продать позолоченное колье по цене чистого золота? Вам к леди Вэлари» – и всей столице в итоге было известно об этом. Люди смеялись за моей спиной, папенька вздыхал, приговаривая «подростковый возраст самый трудный», и выписывал очередные чеки, а все ювелирные лавки исправно платили мне огромные сумму за то, чтобы я ни в коем случае не появлялась в них, не говорила о них, и вообще «Леди Вэлари, а проходите-ка через задний ход и поднимайтесь сразу в кабинет управляющего. Нет, не нужно чтобы вас люди видели».

За короткое время все потраченные средства из моих закромов, возвратились в пятикратном размере, и я поняла, что на этом очень неплохо так можно заработать. Следующими на очереди стали портняцкие. Денег у них, конечно, было меньше чем у ювелиров, но и репутация обходилась куда дороже – а я купила ткацкое дело, пользуясь тем, что правительство подняло цены на предметы роскоши, и вскоре в платья из моей ткани была одета вся столица, а я что… для меня все так же поставлялись самые безвкусные ткани из-за границы. Они, правда, великолепно подходили для отделки, и потому я умудрялась перепродавать их с наценкой. Все же быть дочерью торговца весьма неплохо.

Но, день празднования у Рагнаэров приближался.

Отец, досыта наслушавшийся сплетен, самолично приготовил для меня несколько платьев, и у меня рука не поднялась, отказаться от его заботы, но и появляться в поместье мне не хотелось вовсе. И я рассматривала массу вариантов саботирования данного материала, но тут помощник управляющего принес мне на подпись требования к заказу Рагнаэров, которые поступили в одну из кондитерских, где я тайно имела решающие пятьдесят один процент. И пазл сложился.

В день празднества, который проходил в столичном особняке дядюшки, я нарядилась в темное с серебряной вуалью платье, скромное, но сияющее, элегантное и роскошное. Вуаль от шеи и до пола, заставляла ткань мерцать, притягивая внимание. Макияжа почти не было, зато волосы мне собрали в высокую прическу, и я впервые поняла, что стала взрослой. Я в зеркале себя не узнавала.

«Вот теперь все увидят мою доченьку!» – гордо заявил папенька, видимо рассчитывая, наконец, остановить слухи.

Я же собиралась всколыхнуть их с новой силой.

И когда наш экипаж приблизился к особняку Рагнаэров, грянул гром!

Кондитерские изделия в принципе вещь безобидная, но… немного бытовой магии, немного магии древних шаманок, к которой принадлежал род моей матери, немного хитрости, коварства и определенных ингредиентов… И гром был оглушительный. Истинное наслаждение для моих ушей, получше любой музыки. И взрыв следовал за взрывом – они у нас девять тортов заказали (по слухам я была неимоверной сладкоежкой), но я и с пирожными пошаманила. Так что гремело ровно тринадцать раз, после чего весь особняк был в муке, сахарной пудре, взбитых сливках, взбитом белковом креме, сметанном креме и креме на основе масла. А еще золотые блестки, серебристые паетки, голубые съедобные бисеринки…

А я что? По документам все мое дело вела Айра Велан, мы как-то оформляли документы на выезд, случайная поездка была, папенька перестраховался… но документы, истинные, с государственной печатью и проверкой магов, остались. И в результате магической проверки, ни у кого из моих сотрудников, как и ни у кого из совладельцев, никакой магии не имелось. Мы были чисты. Более того, мы подали документы о том, что совершенное нападение недругов Рагнаэров, плохо повлияло на нашу репутацию и соответственно доходы… В итоге Рагнаэров обязали выплатить нам и стоимость заказа, и моральный ущерб, и даже компенсацию за упущенную прибыль. Один из самых счастливых моментов в моей жизни был.

Более того, позже, мне были доставлены все девять тортов и все наборы пирожных, ведь я, на глазах у всего ошеломленного народа, устроила истерику по поводу того, что теперь мне не доведется попробовать такие вкусные сладости и аааааа какая я несчастныя. Актерский талант мне достался от матушки, голос тоже ее – звонкий и разносящийся на дальние расстояния, так что истерика то случилась в карете, зато услышали ее абсолютно все, все кто хотел, и даже кто вообще не хотел.

Папеньке конечно за все случившееся, то есть за истерику и мои завывания, стыдно было, но он страдальчески повторял про подростковый возраст, который ну очень трудный, и его нужно как-то пережить.

А я перепродала все торты все в той же кондитерской лавке, чего прибыли пропадать, и начала шить себе платья на три размера больше. Правда неудобство одно было – ватные шарики приноходилось за щеками носить, но я и к этому привыкла. Вообще ко всему можно было привыкнуть, кроме брака с Ивором Рагнаэром.

И вот все бы было замечательно, и после той истерики в карете у меня совершенно не магическим образом растворились все остававшиеся стойкими подруги из высшего общества, а приглашать нас с папенькой в приличные дома старательно перестали, но тут этот недобитый магией взял и умудрился получить вторую королевскую награду. И приглашение на празднество по данному поводу он даже доставил лично.

Я не вышла поприветствовать гостя. Я была так зла, что все ногти сгрызла, нервно расхаживая за дверью в гостиную, где лорд Ивор Рагнаэр рассыпался в любезностях и заверял папеньку в том, как старательно и с любовью будет носить меня на руках до конца моей жизни, очень долгой жизни, уж он-то об этом позаботиться.

Когда Ивор ушел, отец в растерянности посмотрел на меня, и осторожно спросил: «А что, у Рагнаэров может денег нет?». В смысле намекал, что Ивор на браке настаивает, потому что