Жених по обмену - Кицунэ Миято Страница 38

семье и сыпать намёки и вопросы. К тому же… Надо снова пополнить аптечку и кое-что проверить, а через брата это сделать гораздо проще. Вчера, когда они с Софией приехали в дом бабули, Игнат как раз уехал со своей девушкой и друзьями что-то праздновать, вроде чей-то день рождения. Так что с братом они не пересеклись. Да и отчего-то как-то неловко знакомить Игната с Софией. Хотя в этой жизни или ветке реальности они совсем не муж и жена, а вот неудобно всё равно. Как говорится, «накосячил другой, а стыдно почему-то мне».

Ник в принципе, ещё когда попал и начал проживать бесконечные дежавю, решил кардинально поменять окружение и места дислокации, чтобы как можно реже сталкиваться с паттернами Никиты. А то не жизнь, а рулон обоев с бесконечным рисунком, который соединяется стык в стык, что конца и края нет. Неудивительно, что к пятой жизни Никитка совсем скис.

И вот они втроем: он, София и Игнат как раз были таким паттерном, который совершенно не хотелось заново повторять и переживать, получая вспышки воспоминаний на каждом шагу. Кто там на кого как посмотрел, что сказал, как Никита страдал. Нику и своих заморочек хватало с избытком. И ещё хорошо, что он комнату сменил и жил совсем не там, где раньше обитал Никита. А то бы София плюс комната… Заходил он туда и сбежал от воспоминаний-«привидений». И там, и тут, и на вот этой плоскости, на кровати, на кресле… Эти двое, кажется, только и делали, что трахались. А поговорить, блин⁈ Какого хрена этот герой-любовник нифига не знал⁈ Да и если так подумать и проанализировать, что Ник уже понял, и закрутилось-то всё у Никитки как-то вообще с душком сомнительного согласия. Особенно во второй и последующих жизнях. Типа в процессе втянулась, ведь он уже с ней спал, что-то понимал. Аристократ хренов с зацикленностью только на себе.

Вот сейчас София ненадолго прижалась к нему боком, словно кошка, которая выпрашивает ласку у хозяина, и Ника аж перетряхнуло прострелившей радостью, а руки сами потянулись к чужой спине. Всяко София просто играет на публику, а всё равно приятно, что улыбка уже точно наползает глупейшая.

Ник сосредоточился и, поглаживая Софию по узенькой талии, повторял про себя как мантру: «Я — мужик, я — кремень». Это сработало, так как ниже он никуда не спустился и даже не щипнул, хотя очень хотелось.

И ведь София не дразнилась… Воспоминания о вчерашних откровениях подпортили игривое настроение. То, что она не шарахается от его прикосновений сексуального характера, просто говорит о доверии. А это такая хрупкая штука, которую очень легко сломать.

Сейчас отчего-то казалось, что эту хрупкую девочку в той реальности просто доломали, и она пыталась урвать хоть чего-то своего. Его София была совсем другой, чем та женщина в воспоминаниях Никиты.

С некоторым сожалением Ник убрал руку и доел сосиску, точней, наверное, шпикачку — что-то мясное сосисочной формы на гриле. Масакадовы вроде и завтракали, но очень плотно. Омлеты, сосиски, жареный бекон, яйца, тосты, даже каша стояла. Артурчик каши уважал. Впрочем, Ник тоже любил гречку, но как-то не с утра. С утра он пил чай с бутербродами и гнал в школу или гимназию.

Он посмотрел на часы. Полдесятого. Самое время для короткого представления.

— Нам пора, моя госпожа, — сказал он, наблюдая за реакцией родни. Замершие сусликами Тимур и Артурчик подтвердили свою информированность. Тёща не шелохнулась. Значит, её в семье в основном «не беспокоят», а держат за красивую куклу.

— Да. Идём, — коротко кивнула София и вышла из-за стола походкой от бедра. Так что Ник на мгновение засмотрелся на волнительные выписываемые восьмёрки.

Да. Надо было срочно связаться с Игнатом.

Глава 19

Свидание?

София ещё раз покрутилась у зеркала. Она надела заранее выбранные плотно сидящие на ногах чёрные зимние леггинсы из шерсти и хлопка, которые из-за строчек и карманов выглядели похожими на узкие джинсы. Поверх тонкой маечки София натянула длинный шерстяной светлый свитер с толстым воротом и тёмным градиентом по подолу — в самом низу бежевый переходил в серый и чёрный. Образ был мягкий, да и Ник попросил выбрать что-то потеплей и не слишком дорогущее и брендовое хотя бы на вид. Хотя это — натуральная ангорка, которая очень нежно пушилась и была приятной к телу. София ощущала себя мягким облачком.

— Ну как тебе? Это же подойдёт? — спросила она, когда вышла из гардероба.

— Хм… — Ник порылся в своих вещах. — Попробуй с этим, — и протянул ей широкий кожаный ремень, но не тот, что вчера был на нём, а из других штанов, это был более светлый и коричневый. — Подчеркнёт твою фигуру. Вроде так носят. Я видел.

— Ладно, — София застегнула на талии кожаный ремень, и свитер превратился в мягкое платье-тунику до середины бедра.

Ник довольно улыбнулся. Сам он выбрал свои вчерашние чёрно-синие джинсы и тёмно-синий пуловер с широкой белой полосой поперёк, становясь как-то шире и внушительней.

— Мы милая свитерочная парочка, — усмехнулся он, вставая рядом с Софией у зеркала. И она вынуждена была признать его правоту. Они отличались как день и ночь, волосами, цветом и глаз, и одеждой, но… Как будто дополняли друг друга. Точно «парочка».

— Красивая прическа, кстати, мне нравится, — Ник чуть наклонился и понюхал её волосы. — И пахнешь сладко.

София открыла и закрыла рот и недоверчиво посмотрелась в зеркало. Прическу она ещё и не делала. Да и духами не пользовалась. После тренировки волосы помыла, подсушила, расчесала и небрежно заколола часть на макушке, оставив часть распущенными, чтобы было удобней продеть в горловину голову и лучше просохли корни. Впрочем, как это обычно бывает, «не глядя» вышло даже как-то мило, а когда стараешься, то обязательно всё криво и косо выйдет.

Теперь она мучительно соображала, стоило ли всё оставить как есть или попытаться «сделать красиво» с неизвестным результатом.

— Ты готова? Нам уже пора, — поторопил Ник, и София решила ничего не менять.

Она уже почти вышла, как вспомнила нечто важное.

— Ой, чуть пакет не забыла, который хотела отдать сестре твоего друга.

Ник сразу его забрал из рук, и у Софии осталась только её сумочка с телефоном и разными мелочами.

С Алей они договорились встретиться в половину двенадцатого в холле