Лягушки, принцессы и прочие твари - Ксения Алексеенко Страница 19

Далька тоже на меня смотрела. Как-то потрясенно.

— А если он как деда?

— Что, «как деда»? Будет гулять направо, налево и по кругу, ни в грош не ставить собственную семью и людей, но зато спасет страну пару раз, когда свободное время будет? — презрительно фыркнула я.

Вообще-то деда я любила, а он меня даже немножко из своих внучек выделял. Не как Лера, конечно, не учил меня своим премудростям, а просто. То голубя смастерит, то книжку интересую подсунет, то по голове погладит…

Но сейчас требовалось успокоить уже прочно вгрызшуюся в душу совесть.

— Лика, но… Асо же, почему ты трусишь?

— Потому что из-за этой феевой отваги у меня только Рас и осталось! — рявкнула я, — тебе надо, ты и целуй!

— Это как, только Рас? — захлопала Далька глазами, но тут же вернулась к предмету разговора, — я бы поцеловала! Но мне лет не хватает! Мой не подействует.

— А мой только один.

— Так у всех один, и у бабушки был один!

— А кто сказал, что бабушка поцелуй использовала? — рявкнула я, почти сразу же осознав, что сказала невозможную чушь.

— А кто мне говорил не орать? — почти шепотом спросила Далька, — тут же а-кус-ти-ка!

Я волевым усилием заставила себя успокоиться. И тут этот зеленый поганец тихо и жалобно квакнул. Душераздирающе. Далька тоже смотрела на меня с разочарованием и осуждением. Я сдалась, бежать-то было некуда, не к Фанти же, на самом деле.

Я протянула ладонь, и лягуш как-то неловко на нее запрыгнул. Он был почти сухой и не ощущался холодным. Я где-то читала, что для лягушек такая температура тела почти смертельна. Что человеческое прикосновение для них обжигающе. Представив, что если он сейчас умрет, то отвечать придется мне, и не только перед своей совестью, но еще и перед любимой младшей сестрой, я поднесла его к губам, зажмурилась, чмокнула, и, чувствуя, как нарастает тяжесть на ладони, стряхнула его и отпрыгнула, давая место, как учили.

Глаз я не открыла. Потому что открыть их было страшно: а вдруг он как в моем самом худшем кошмаре?

Я подумала, что зря я все-таки Дальку послушалась. Надо было дождаться Лера, он бы чего-нибудь придумал. Только вот что-то мне подсказывало, что до прибытия Лера этот принц мог и не дожить.

— Спасибо, — донесся до меня мягкий баритон. Я машинально отметила, что у Фанти голос чуть пониже.

Я была уверена, что благодарят Дальку. Если бы не она, я бы выкинула это зеленое недоразумение в пруд без малейших угрызений совести. Я сбежала, чтобы переждать месяц до моей свадьбы, потому что меня попросил Лер. Лягуш в наши с Лером планы не вписывался.

— Лика, ты чего глаза не открываешь? — спросила Далька.

В ее голосе чувствовалось веселое облегчение.

— Боитесь? — спросил расколдованный.

— Видеть не хочу, — честно призналась я, — я как-то не рассчитывала никого целовать в этом предсвадебном побеге.

— Пути Вефия понимает только Веда, и только Вефий может Веду перегнать, как говорится, — заметил… этот, — я тоже не планировал, что моя невеста найдет меня здесь. И я не думал, что мне придется искать невесту таким… нелепым способом.

— А давайте я сейчас еще немного пожмурюсь и вы отсюда… пойдете, другую невесту искать? Нормальным способом? — выпалила я, и добавила просительно, — Пожалуйста!

Это было невежливо, некультурно, неправильно. Я даже не видела его, нельзя было так. Этот парень только что чуть не умер, он оказался поцелован во второсортной гостинице, наверняка он сейчас нервничает больше меня… к тому же раз он был почти разумен в лягушачьем варианте, раз уж он смог сбежать и как-то договориться с Далькой, то он даже бытие свое лягушкой помнит, бедняга. Но я действительно не планировала никого в этом побеге целовать, наоборот, я хотела побыть немного на свободе, подальше от предсвадебной кутерьмы, подождать, пока дома, во дворце, станет совсем безопасно. А тут, на первый же день побега у меня образовался жених, с которым надо как-то договариваться, контактировать, выяснять отношения… Такая нелепая случайность, будто Вефий поигрался. Но мне почему-то не верилось, что я настолько интересная игрушка. Просто мне не повезло. Очень не повезло.

Я представила реакцию матушки на мое возвращение и зажмурилась еще сильнее. Матушка меня убьет. Она еще от дедушки с бабушкой не отошла.

— Лика, тебе не стыдно? — укоряюще спросила Далька, когда неловкое молчание затянулось.

— Нет, — коротко отрезала я, — я не понимаю, почему мне должно быть стыдно.

— Открой глаза, пожалуйста. А то человек себя каким-то чудищем чувствует.

Я протестующе помотала головой, и Далька продолжила уговоры.

— Ну что ты как маленькая! — воскликнула она, — если ты зажмурилась и не видишь проблемы, это не значит, что проблема не видит тебя! Сама так говорила!

— Лика? Я проблема, и я вас действительно вижу.

— Не запомнишь даже, — отрезала я, переходя на «ты».

— Ты ее прости, она всегда убегает, — покаянно шмыгнула носом Далька, — ее надо в угол загнать, чтобы она что-то сделала еще. Уже давно так…

— В угол? — и тут меня подхватили и переставили.

Это было неправильно, ненормально, не укладывалось не в какие рамки, и я возмущенно открыла глаза и набрала воздуха для гневной тирады.

Но тут Далька захихикала, радуясь тому, что меня подловила, а я уперлась взглядом в широкую грудь, задрала голову и наконец увидела голову этого шкафа.

Хорошая была голова, и вообще сам он был неплох.

Он выглядел как Леров ровесник. Только был повыше, еще пошире в плечах, хотя куда уж. Глаза у него были прозрачно-серые, странно знакомые, в таких ничего не прочтешь, и это было единственным, что рушило образ благородного пирата, легенды прибрежных государств, хорошего парня, спасающего девиц из рук плохих пиратов и раздающего награбленное направо и налево. Все остальное, кроме антрацитовых безумных глаз, было на месте: смугловатая кожа, темные, почти черные, волосы, спускавшиеся до плеч и чуточку вьющиеся, нос с горбинкой, белая рубашка…

Однако в моем сердце ничего не екнуло. Меня не потянуло к нему со страшной силой. Да, он мне понравился, но не больше. Было в нем что-то до боли знакомое, кого-то он мне напоминал. Но вот кого? Мало ли их, смуглых и темноволосых джоктийцев, хесчан и иже с ними, бывало во дворце? Я откинула это ощущение как неважное.

Он