Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова Страница 19

Взгляд обежал залу, пытаясь найти хотя бы одну здравомыслящую личность, но наталкивался только на раболепно согнутые спины.

А после в окно с легкостью гимнаста впрыгнул человек.

Я осторожно шагнула навстречу, напряженно вглядываясь в темные очертания. Клубы пепла снижали остроту зрения вдвое.

- Кто вы? - спросила негромко.

Человек не отреагировал, перемещаясь рваными, непривычными глазу движениями, и я невольно повысила голос:

- Вы из отряда Верши? Представьтесь.

Я вынудила себя сделать ещё один шаг навстречу.

К моему удивлению, все механизмы тела словно взбунтовались, включив первичные защиты: сумасшедший пульс, холодок, вставшие дыбом волоски на тыльной стороне шеи. Тело испугалось раньше разума.

Я поддалась животному чувству тревоги и отступила к статуе, когда из серого тумана выплыло бледное лицо.

Передо мной стоял подросток в потрепанном гражданском платье, коротко, по-простому остриженный, почти болезненно худой. Пустые глаза бессмысленно уставились на меня.

Кто-то из выживших латифских крестьян.

Я с облегчением усмехнулась, мысленно сгорая от стыда. Я стояла на подхвате на двух сложнейших операциях, на вскрытиях и ампутациях, а за полгода в Вальтарте расползлась не хуже каши-размазни. Всего боюсь. Скоро начну визжать при виде мышки.

Теперь вот мальца из деревенских испугалась.

Пережитый страх сделал меня резкой. Я без пиетета обхватила худосочное тело за плечи и легонько повертела, осматривая на предмет ранений. Видимых ран не было, но мне ли не знать, сколько бед начинается от элементарных ушибов, которые никто не лечит.

- Ну-ка, снимай рубаху, - скомандовала деловито.

- Вш… - выдавил недопациент. - Вз… ш-ш-ш…

Так могла бы разговаривать змея, если бы отрастила человеческое тело.

То ли мальчишка испугался до нервного тика, то ли решил подшутить на глуповатой нердой. У деревенских это занятие стояло в топе ежедневных развлечений. А я такой человек - шуток не люблю.

- Тебе, парень, нужен логопед, - сказала без улыбки. - А я хирург. Садись…

Вот сюда. Будешь раскачиваться с остальными фанатиками богини.

Это я хотела сказать, но не успела.

Подростка словно подернуло тьмой. Миг назад передо мной был странноватый, но вполне нормальный недозрелый юноша, а после черная рябь прошлась по телу, накрывая пузырящейся тьмой, как шкура невиданного зверя. Закрыла кожу, складываясь в рунный узор, вытягиваясь в черные когти на руке. Бледный рот уродливо скривился, словно силясь выдавить хоть одно человеческое слово.

Вот теперь бояться было самое время, но я просто отступила. На шаг, на два, и ещё, а после впечаталась спиной в божественную статую. Дальше бежать было некуда.

Черная биоактивная чернота игриво клубилась у меня перед носом, почти полностью скрыв от меня… существо.

- Перевертыш, - с ужасом шепнул кто-то из пришедших в себя нерд. - Мать-богиня великая, перевертыш…

Перевертыш.

Так вот как они выглядят. Я уставилась в размножающуюся тьму, с почти академическим интересом, но видела только булькающий деготь, от которого за версту несло могилой.

Я умру вот так?

Мир впал в безумие. Нерды частично пришли в себя, заметались по зале, в окна лез дым и смрад, и, кажется, перевертыши, но я смотрела на того единственного, кто меня убьет. Воздух гудел от визга, лязга мечей и скрежета, в зале стояла тяжелая взвесь пепла и смрада отмирающей плоти.

До чего же глупо.

Я так старательно искала шанс или возможность - призрак шанса, тень возможности. А в конечном итоге умру, как и подобает мухе, нагло севшей на божественный нос местной матери всея.

На миг я взглянула поверх темноты и застыла от шока.

Я…. видела Дана.

В окровавленных доспехах, с оскаленным ртом, он рубился сквозь живую бешеную темноту ко мне. Отросшие волосы намокли от крови и намотались на шипастые наплечники. В некогда голубых глазах гуляла черная буря, которой, по долетающим до великосветской тусовки слухам, боялись и мертвые, и живые.

Кто бы мне сказал годом раньше, что насилие может быть так привлекательно, я бы расхохоталась.

Наши взгляды столкнулись, и Дан что-то крикнул.

Ну что за идиот. Как будто в этом аду можно услышать хоть чей-то голос.

- Не слышу, - сказала с улыбкой.

Лицо у моей предсмертной иллюзии сделалось совершенно безумным, и я смотрела на Дана до тех пор, пока чернота перед глазами не закрыла весь мир. Меня буквально приклеило чернотой к статуе богини, будто мошку смолой. Перед глазами заплясали разноцветные пятна - первый признак кислородного голодания.

Жаль. Я надеялась, что смерть будет быстрой и острой, как клинок Данте Аргаццо. Но мне и тут не повезло, она будет медленной. Именно так питоны убивают своих жертв, парализуя кровообращение в теле.

Тело дернулось, рефлекторно сглатывая остатки воздуха, а после черноту перед глазами разрезала серебряная молния меча. Сквозь танцующую перед глазами пестроту, я увидела Дана, отшвыривающего ошметки перевертыша.

- Я же сказал тебе залезть на статую! - заорал он. - Почему ты никогда меня не слушаешь?!

Он с силой схватил меня поперек груди, прижав к себе спиной, заставляя закашляться и, наконец, глотнуть долгожданный воздух. После крутанул к себе лицом, отстранив на расстоянии вытянутой руки, и прошелся цепким изучающим взглядом от глаз до скучных монастырских туфель. После вернулся к глазам.

На несколько секунд мы агрессивно сцепились взглядами, жадно изучая друг друга за три месяца разлуки, но миг прошел, и мы снова стали теми, кем являлись на самом деле.

Врагами.

9. Регенерация

Ад вокруг, словно любезно застывший на период нашей мимолетной встречи, снова пришел в движение.

В нашу сторону прыгнуло несколько перевертышей. Обросшие агатовой темнотой твари бешено метались вокруг нас, пока не образовали широкий круг и не начали срастаться в единое громадное тело.

Дан снова сделался сосредоточенным. В какой-то момент он обхватил меня за талию, крутанулся вокруг своей оси, подметая моим платьем каменный пол, и атаковал мечом центр сросшегося черного кольца. После резко толкнул меня к статуе.

- Сиди на статуе и не слезай, что бы ни произошло, цветочек, - процедил сосредоточенно.

Я без разговоров кивнула и всерьез полезла на статую, с некоторым извинением погладив богиню по бронзе платья. Но на приступке постамента нога соскользнула, и я вскрикнула. Даже не вскрикнула, так - пискнула, как полузадушенная мышь.

Но Дан каким-то немыслимым образом меня услышал и обернулся.

Этого оказалось достаточно, чтобы из черной стены, окружавшей нас, вырвалось черное щупальце и пробило Дану грудь. Новый крик застыл на губах.

Дан не дрогнул, но побледнел. Не отводя от меня потемневших до знакомой агатовой черноты глаз, сдавил