Она и зверь. Том 3 - Maginot Страница 14

– Останови. Я выйду здесь.

– Госпожа?

Игнорируя ошарашенного Чоби, Энсерин распахнула дверцу. Прежде чем выпрыгнуть, она крепко хлопнула подчиненного по плечу.

– Чоби, заведи привычку помалкивать, когда начальство возвращается домой. Понял?

Оставив Чоби с глупым видом, она спрыгнула на дорогу и закрыла дверцу с негромким хлопком. Лошадь приняла это за сигнал и тут же тронулась. Чоби, переводивший взгляд с Энсерин на улицу, поспешно поднялся, но запертая снаружи дверца не поддалась.

– Госпожа маркиза! Дома вас ждут неподписанные документы!

Энсерин, снимая шляпу, насмешливо поклонилась удаляющейся карете. Шаги ее были легкими, будто она только что славно подкинула неприятностей ближнему своему. Озорная улыбка вскоре сменилась решительностью, и Энсерин направилась в книжную лавку напротив.

Один из крупнейших магазинов в центре кишел посетителями. Энсерин медленно вошла, оглядывая полки. Вдруг ее взгляд остановился на незнакомке, глаза потрясенно расширились.

«Эта девушка…»

Привлекающие внимание красные волосы, знакомое телосложение. Сегодня без широкого плаща, но узнаваема. Лица ее Энсерин тогда не разглядела, но в памяти возникла картинка из прошлого.

«Она!»

От неожиданной встречи лицо Энсерин озарила широкая улыбка.

* * *

С утра Астина была не в духе. Впрочем, назвать это «не в духе» было примерно в той же степени точно, как и назвать ураган «легким бризом». Причин для душевного дискомфорта накопилось с избытком: во-первых, вчера она легла поздно; во-вторых, пропустила утреннюю тренировку; в-третьих, с утра в ее покоях материализовалась Канна и принялась канючить о походе в город за книгами. Кульминация наступила по дороге в книжный: у кареты отвалилось колесо. Потому что… почему бы и нет? Остаток пути пришлось преодолеть пешком, кисло изображая интерес к окружающему виду.

«Однако вы не можете вернуться к нему, дорогая».

И абсолютная вершина этой пирамиды неудач: объект крайне обременительных любовных чувств.

Никогда прежде Астина не благословляла ту половину дня, когда эрцгерцог терял рассудок. Передышка, конечно, была короткой, но даже она казалась подарком судьбы. Забыть случившееся не выйдет, но можно же хотя бы изобразить искусную амнезию?

Возвращаться в особняк у Астины не было никакого желания. Смотреть Териоду в глаза она хотела где-то между «никогда» и «когда ад замерзнет». Не укладывалось в голове, как вчерашний бал завершился без скандала. Териод эскортировал ее с безупречной галантностью, словно ничего и не произошло, она же отвечала с отточенным равнодушием, но оба прекрасно понимали: долго этот фарс не продлится.

Астина пребывала в напряженном ожидании неизбежного: вот-вот Териод выдаст свое признание в любви.

– Астина.

– …

– Астина!

Она медленно перевела взгляд на Канну. Та, увидев отсутствующее выражение лица сестры, тяжело вздохнула.

– Ладно, похоже, ты еще не отошла от похмелья. Пойду одна.

Пожав плечами в знак недовольства, Канна ушла. Астина с запозданием осознала, что стоит в секции исторических книг – среди пыльных хроник и забытых имен, – тогда как справочники для Канны находились в совершенно другом разделе. Она небрежно вернула том на место – книга с глухим стуком встала на полку.

Астина оперлась на стеллаж и склонила голову.

«Может, это все одно большое заблуждение? Возможно, я поспешила с выводами?»

Одержимость спасителем не всегда продиктована любовью. Юный, незрелый Териод мог ошибиться, неверно истолковав собственные чувства – разве она сама не повторяла себе это снова и снова? Астина всегда считала именно так и потому отвергала его попытки сблизиться. Но на этот раз что-то внутри нее надломилось. Ревновать к признанию другого мужчины, к чужим словам было настолько нелепо, что даже отрицать его влюбленность не имело смысла.

Она больше не могла оправдывать эти чувства домыслами или разыгравшимся воображением.

Почему он влюбился именно в нее? Потому что он реинкарнация Теодора? Потому что жестокая судьба решила, что им суждено пройти по этому порочному кругу и в следующей жизни?

Астина отчаянно пыталась отогнать эти глупые, опасные ожидания. Она не имела права допускать подобные мысли. Даже если он действительно реинкарнация Теодора, искать осколки старых воспоминаний в мужчине, у которого их нет, который живет другой жизнью, – это же чистое безумие, жалкая попытка вернуть то, что давно сгорело дотла.

Но все же… если это действительно он…

«Неужели я снова влюблюсь в мужчину с лицом Теодора? Глупее не придумаешь».

Астина сжала кулаки до боли, ногти впились в ладони. Она сама не знала ответа – и именно это пугало ее больше всего. Когда-то она любила Теодора, одновременно ненавидя его до дрожи. Чувства к Териоду тоже всегда были хаотичны, противоречивы. Надежда это или страх? Разобрать она не могла. Цепляться за безответное – значит обречь себя на вечное сожаление. Ей было стыдно. Стыдно за саму мысль, что Териод может оказаться Теодором. Стыдно за эти напрасные, детские надежды, которые она лелеяла в глубине души, несмотря ни на что.

Ее затошнило. Астина едва сдержалась, прикрыв рот рукой.

– Вы в порядке?

Чей-то голос с ноткой искренней тревоги вернул ее в реальность. Астина вздрогнула и резко подняла голову. Инстинктивно отступив, она задела стеллаж – книги качнулись, одна с глухим стуком упала, нарушив тишину магазина.

Увидев ее почти что панику, Энсерин растерянно, извиняющимся тоном произнесла:

– Кажется, я вас напугала.

– Нет, просто…

Астина, запинаясь, отчаянно пыталась взять себя в руки. Она узнала собеседницу мгновенно – память услужливо подсунула образ той самой встречи – и первым делом стерла с лица растерянность, торопливо водрузив привычную маску невозмутимого спокойствия. Это уже давно стало ее второй натурой – прятать истинные чувства под слоем безупречной учтивости. Астина отвела взгляд, машинально приглаживая волосы, словно этот жест мог вернуть ей утраченный контроль.

Она не заметила, как к ней подошли вплотную – а значит, была слишком погружена в собственные мысли.

– Похоже, я глубоко задумалась.

– Вы казались нездоровой, вот я и спросила… Все в порядке?

– Да, не стоит волноваться.

Успокоившись, Энсерин расцвела нежной, почти детской улыбкой.

– Вот мы и снова встретились.

Всем своим видом она излучала радость от неожиданной встречи. Астина внимательно смотрела на нее, изучая. Она приняла приветствие с должной учтивостью, но внутри зародился вопрос:

– Как вы узнали, что это я? Ведь тогда я не показывала лица…

– Когда вы запрыгнули на лошадь, капюшон на миг слетел. Честно, я плохо видела, но…

Энсерин взяла Астину за руку, услужливо поцеловала тыльную сторону ладони и рассмеялась.

– Кем нужно быть, чтобы не узнать такую красавицу?

Астина посмотрела на нее по-новому. Как и прежде, маркиза умела очаровывать. Ее сладкие речи и безупречные манеры, достойные героя самого изысканного романа, могли бы смутить кого угодно. Особенно