Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова Страница 14

распутывать замок, попутно объясняя, как и с какой силой нажимать на змеек и в какую сторону крутить сам клубок. И у нее не возникло ни единого вопроса, почему я не умею распутывать замки. Впервые за эти полгода я вдруг подумала, что репутация Эдит была по-настоящему плоха. Даже в понимании сестры захудалого монастыря та ни на что не годилась.

На десятой минуте практикума по магзамкам, я остановила сестру Тефу:

- Мне все понятно, сестра, - тронула осторожно за рукав.

Тефа за эти десять минут словно постарела. На висках выступил пот, а узловатые пальцы дрожали, как при контрактуре. Мне было ее искренне жаль, тем более что техника распутывания оказалась проста и напоминала элементарные кольцевые головоломки.

Сестра Тефа явно растерялась и, не говоря ни слова, отошла. Кажется, ей и впрямь было нехорошо.

Уже к обеду я расфигачила два замка в виде благодарности за объяснения.

Сестра Тефа только ахнула:

- Девочка ты моя, да ты ж без сил теперь! Ну-ка, вставай осторожненько, вот сюда, сюда иди.

Искренне придерживая меня за локоть, отвела в другую секцию и усадила там отдыхать. Мне было дозволено выпить укрепляющего чаю и помедитировать на тощие липы за окном. Оказалось, я небесным чудом выполнила почти двухнедельную норму. Замки такого уровня распутывали неделю, а то и дольше, а после лежали пластом и жаловались на мигрень и боли в спине.

Я с большой искренностью согласилась на мигрень и спину и нисколько не солгала. С недавних пор тело ощущалось чем-то вроде фарфоровой статуэтки, изрядно покоцанной при перевозке.

Без споров устроилась в старом кресле с чашкой горячего отвара, но едва сестра Тефа скрылась с глаз, протянула жадные ручки к книгам. Здесь, в старом отсеке с окном в заброшенный, высохший до соломенного цвета сад, было что полистать.

Я протянула руки к первой книге в стопке, но та неловко качнулась и рассыпалась веером по столу, и на самом верху оказалась совсем другая книга. Тяжелая, черная.

Я придвинула ее, пытаясь взять поудобнее. А когда сумела повернуть ее правильно, сердце пропустило удар.

«Иномирянки Вальтарты» значилось золотым тиснением на обложке. Мысли разбежались юркими мышками, одна беспокойнее другой. В Вальтарте есть иномирянки? Так много, что о них книгу написали?! Это хорошо или плохо?

Распахнула обложку и жадно впилась глазами в текст.

Боги приводят дочерей другого мира за руку, как водит поводырь слепых, гласило первое предложение. Не ведая человеческого языка, говорят с ним знаками, историями, случайностями и встречами с важными для них людьми.

Но нельзя думать, что жизнь каждой иномирянки бесценна…

Я лихорадочно глотала слова, предложения, абзацы.

Каждое слово казалось мне драгоценным. Важным. Сказанным для меня.

Я когда-то жила на этой земле вейра, что имя потеряно в веках. Ее за руку, как слепого мышонка, привела в этот мир богиня Феледа, несущая покой, ночь и звезды. Она дала вейре положение, магию и супруга, сияющего подобно одной из таких звезд, и связала их истинной связью. Но пришло время первого испытания. Супруг вейры оказался низвергнут, закован в цепи и отправлен на рудники, как простолюдин. Был отнят его дом, его слуги, его сокровищница и… его жена.

Но прекрасная вейра, привыкшая к почитанию и комфорту, отказалась от чести быть женой своего мужа. Она отвергла истинного и вскоре вышла замуж за другого высокопоставленного вейра. И когда ее первый супруг вернулся с венцом на голове, его сопровождала другая дева. Не истинная, простушка-иномирянка с некрасивым круглым лицом, чьей судьбе не покровительствовали боги. Когда-то она была прислугой у прекрасной вейры и никто не смотрел на нее дважды.

Вейра, любовь которой так и не угасла с годами, трижды пыталась вернуть истинного. Ребёнком, связью и магией. Но дракон запомнил предательство. Дракон не простил. И корону императрицы надела дева, которой надлежало стать расходным материалом для дочери бога. Но дочь бога пала вниз, а ее служанка поднялась на вершину Вальтарты. Говорят, чужой истинный полюбил ее так сильно, что никогда не брал наложниц.

Мой взгляд лихорадочно метался по страницам, выхватывая информацию кусками.

Как правило, иномирянки приходили в мир драконов на пороге смерти. Владели чистой темной магией, чья суть по сей день вызывала споры и неприятие. Приносили удачу своим истинным и являли собой знак перемен для драконьего мира.

Но…

Никто из иномирянок не приходил в чужое тело.

По крайней мере, в книге об этом не было ни слова.

Я закрыла книгу и устало отпила остывший, на удивление горький отвар.

Элементарный способ - заявить о себе, как об иномирянке - для меня был закрыт. В конце концов, я была в теле Эдит Фанза, хотя, если быть совсем уж честной, наша внешность была весьма схожа. За тем исключением, что Эдит Фанза была по-настоящему и вызывающе красива, а я всегда была скромной мышкой. Доказать свою иномирность мне было нечем. К темной магии в мире большие вопросы, и как бы меня ни убили после таких откровений.

Зато у меня где-то есть темная магия. Это базовый комплект любой иномирянки, так что осталось ее найти и извлечь себе на благо. Чего добру-то пропадать.

Следующие два месяца я распутывала замки, перебирая нудные жития святых в поисках более информативных книг. Их было немного, но они все же были. Теперь драконы уже не виделись мне дружелюбным и солнечным народом. Жадные, властолюбивые, жестокие. Коварные и расчетливые. Опасные твари, способные изрыгать огонь и подниматься в небо, перекинувшись в первородную ипостась.

Ничего общего с романтизированным обликом Данте, являющего собой ядерную смесь сказочного принца и сказочного же чудовища.

7. Причина жить

Через два месяца нормальные книги закончились. Остались только многочисленные жития и протоколы о пытках. Спустя неделю я начала читать и их, после стала приводить в порядок архив, перестраивая систему нумерации, а через некоторое время взялась переписывать самые старые из книг.

Но даже с этой нагрузкой, мой ум увядал. День шел за днем, я тупела, ветшала, приходила в негодность. Теряла ценность. Становилась частью разрушенного Колизея, в который насильно превратили Латиф.

Ночами наваливались воспоминания, полные сладких поцелуев и летней полуночи. Данте, балы, старинный сад Аргаццо и белые колонны балкона в моей личной комнатке. Сердце металось в лихорадочном бреду, как смертельно больной ребёнок…

Все кончилось в один день.

После скудного завтрака в наше скорбное царство черноголовок вошел здоровенный военный драконир со шрамом от виска до губ. Данте рассказывал, что его перевертыш лапой оприходовал, поэтому шрам не