Добыча черного капитана - Вивьен Ламур

Добыча черного капитана

Глава 1. Так глупо

Солнце висело над самой водой тяжёлое, оранжевое, расплавленное. Рука сама потянулась к нему, но не достать. Только смотреть, как оно медленно уходит в море, оставляя на поверхности золотую дорожку. Ветер трепал волосы, выбившиеся из хвоста, и даже не хотелось их поправлять. Пусть.

Позади крики, смех, музыка. Олег, кажется, прыгнул в воду, и девчонки визжат, парни ржут. Дипломы сданы. Универ позади. Весь мир лежит у ног: мягкий, тёплый, обещающий.

— Кэт, иди к нам! — Лена машет рукой.

Улыбаюсь, отмахиваюсь: потом. Ещё глоток шампанского. Тёплого, кисловатого. Но главное не в нём. Свобода. Четыре года зубрёжки к чёрту. Уголовный кодекс, УПК, статьи про умысел и неосторожность. Завтра уже не вспомню, что такое часть вторая статьи сто пятьдесят пятая. В груди разливается лёгкость. Никаких экзаменов. Только море, солнце и пустой горизонт.

Ветер свежеет. По коже пробегают мурашки. Небо чистое, голубое. Только где-то далеко, у самой воды, темнеет тонкая полоса.

Не придаю этому значения.

А зря...

Когда всё случилось, никто не успел испугаться по-настоящему.

Ветер переменился мгновенно. Ещё секунду назад лёгкий, ласковый, а потом словно кто-то распахнул дверь в другой мир. Холодный шквал ударил с такой силой, что яхта накренилась, и поручень врезался в рёбра.

Бокал вылетел из руки. Стекло брызнуло по палубе, заскользило под ногами.

— Чёрт! — чей-то крик.

— Что происходит? — голос Алисы срывается на визг.

Взгляд вцепляется в стену. Чёрную, плотную, движущуюся на нас. Небо слева ещё синее, справа его уже нет. Только тяжесть, несущаяся со скоростью поезда.

— Держитесь! — капитан яхты выскакивает из рубки, но голос тонет в рёве ветра.

Пальцы впиваются в поручень. В лицо бьют первые капли: не дождь, а иглы, ледяные и острые. Топ промокает за секунду, прилипает к телу. Волосы вырываются из хвоста, хлещут по щекам мокрыми верёвками.

Яхту швыряет вверх, вниз. Внутренности подкатывают к горлу. Кто-то кричит, кто-то плачет. Зажмуриться бы, но нет: глаза впились в эту чёрную стену, что нависает уже прямо над головой.

Это просто шторм. Бывает. Просто шторм.

Но где-то под рёбрами, дрожит панический внутренний голос.

И тут…

— Катя! Катя, помоги!

Голос Лены. Бледная, руки прижаты к животу. Её выворачивает.

— Лена, назад! — крик срывает горло. — Сядь, чёрт тебя дери!

Она не слышит. Или не понимает. Лена добирается до леера, перегибается через него слишком сильно, слишком далеко. И ноги скользят по мокрой палубе.

Всё как в замедленной съёмке. Пальцы скользят по поручню. Глаза расширяются. Тело начинает падать.

Шаг. Второй.

Рука вылетает вперёд раньше, чем мозг понял, что делает. Пальцы смыкаются вокруг ее запястья, дёргают внутрь, на себя. Лена падает на палубу, всхлипывает, но уже в безопасности.

А я теряю равновесие.

И в этот момент небо гаснет.

Волны не видно. Только тень: огромная, чёрная, накрывшая солнце. На секунду тихо. Ветер затихает. Люди замирают.

А потом – удар. В спину, как бетонной плитой. Мир переворачивается, и вода обжигает лёгкие, потому что вдохнула, рефлекторно, вместо воздуха солёную горечь.

Захлёбываюсь. Кашляю. Ногти скребут по воде, но не за что зацепиться. Вода крутит, рвёт.

Вынырнуть!

Вынырнуть!

Вынырнула, на секунду. Вижу яхту. Ещё качает, но на плаву. Руки на леерах, кричащие рты. Лена тянет руки.

— Катя! — голос прорывается сквозь гул.

А потом приходит вторая волна.

Накрывает прежде, чем успела набрать воздух. Толща воды смыкается над головой, и становится темно. Тихо. Только гул в ушах и железный обруч, сжимающий грудь. Не дышать. Не дышать. Ещё секунду.

Но воздух кончился. Лёгкие горят огнём. Ноги сводит судорогой.

Перестаю бороться.

Не потому что сдалась. Просто тело больше не может.

Темнота становится мягкой, почти тёплой. Боль уходит.

Как глупо. Из-за выпускного...

Лена в порядке...

А я так...

Тьма смыкается.

* * *

Дерево. Твёрдое, шершавое под спиной. Солёный ветер: не штормовой, а ровный, морской, пахнущий водорослями. Где-то кричат чайки.

Веки свинцовые, не открыть. Только в приоткрытую щёлку вижу небо. Чёрное. Глубокое. С миллиардами звёзд.

Чужое небо.

Глава 2. Чужое небо

Глава 2. Чужое небо

Одна мысль сверлит сознание, пока взгляд упирается в звёзды: жива.

Дышу. Вдох-выдох. Грудь поднимается и опускается, лёгкие наполняются солёным влажным воздухом, сладким после той ледяной тьмы. Сжимаю пальцы в кулаки, разжимаю. Слушаются. Шевелю ступнями. Работают.

Всё остальное – ерунда. Плевать.

Плевать, что небо чёрное как смоль. Плевать, что нет ни луны, ни облаков, только бесконечная темнота, в которой тонут звёзды. Но не тонут. Горят.

Таких звёзд я никогда не видела. Слишком яркие, слишком крупные. Словно горсть бриллиантов рассыпали по бархату, и они застыли в хаотичном танце. Тысячи. Миллионы. Целое скопище, какого не помнится даже в те ночи, когда не могла уснуть, повторяя статьи Уголовного кодекса, и часами смотрела в окно. Тогда звёзды были далёкими, блёклыми, присыпанными пылью. А эти – живые. Дышащие.

Чужое небо. Почему эта мысль пришла первой, ещё до страха, до паники?

Потому что звёзды. Потому что не узнаю их.

Упираюсь локтями в твёрдое дно и голова кружится, перед глазами плывут тёмные круги. Сквозь шум в ушах пробивается плеск воды: мерный, спокойный, не тот бешеный рёв, что разрывал яхту.

Под спиной что-то твёрдое, шершавое. Скольжу ладонью по поверхности. Доски. Мелкие щепки колют кожу. Пахнет старой древесиной, тиной и рыбой.

Лодка.

Простая деревянная лодка. Посреди открытого моря.

Сажусь. Приходится переждать новый приступ тошноты. Волосы слиплись в мокрые сосульки, тяжело падают на плечи. Топ влажный, прилип к телу, и прохладный ветер заставляет дрожать. Но это неважно. Важно: как?

Как я здесь оказалась?

В памяти волна. Удар в спину. Холод, обжигающий лёгкие. Тьма. Всё. А потом… пустота. Беспамятство. А теперь лодка, звёзды, тишина.

Облизываю пересохшие губы, взгляд скользит по горизонту. Ничего. Только чёрное море, сливающееся с небом, где темнота становится непроглядной стеной.

Ладонь снова скользит по дну: щепки, грязь, острый край ракушки больно царапает палец. Но не весло. Ничего похожего. Ни еды, ни воды.

— Отлично, — вырывается хрипло. — Просто замечательно.

Голос прозвучал чужеродно в этой тишине, словно я нарушила что-то священное.

Поднимаюсь в полный рост, лодка зловеще покачивается. Замираю, дожидаясь, пока успокоится.

Взгляд скользит по сторонам. Море. Везде. Чёрное, бескрайнее, живое. Оно дышит