Плененная - Лив Зандер

В. К. Людвиг

Гарнизон Земли. Книга 1.

Плененная



Перевод с английского

Настоящий перевод выполнен исключительно творческим трудом переводчика и является охраняемым объектом авторского права как производное произведение в соответствии с действующим законодательством. Перевод не является официальным и выкладывается исключительно в ознакомительных целях как фанатский. Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения.

Любое воспроизведение или использование текста перевода, полное или частичное, допускается только с указанием авторства переводчика и без извлечения коммерческой выгоды. Большая просьба не использовать русифицированную обложку в таких социальных сетях, как: Инстаграм, Тредс, Тик-Ток, Фейсбук1, Твиттер, Пинтерест. Также запрещена любая печать (и коммерческая, и некоммерческая), включая байндинг для личного пользования.

Перевод выполнен для канала «Клитература» и одноименного сообщества ВКонтакте.

Перевод — Душенька

Редактура — Ольга

Дабкон

Инопланетное вторжение

Истинные пары

Беременность

Усыновление

Темы войны и военной подготовки

В книге может присутствовать нецензурная лексика. Если ваша тонкая душевная организация не позволяет читать подобное в художественной литературе, а от слова «блядь» начинается неконтролируемый приступ эпилепсии и желание всюду написать свое фи, советуем закрыть ее прямо сейчас.

Гарнизон Земли

0.5. Пойманная (Платон и Лиззи)

Плененная (Торин и Иден)

Истинная (Мелек и Кэти)

Спаренная (Балгиз и Рози)

Спасенная (Адеас и Софи)

Скованная (Зэвис и Нэни)

Воины планеты пепла (сиквел)

0.5 Воины планеты пепла (Зерим и Лиа)

Похищенная военачальником (Кингал и Тоаги)

Присвоенная военачальником (Катэдо и Джессика)

Связанная с военачальником (Зерим и Лиа)

Терзаемая военачальником (Расгар и Анна)

Изображение сгенерировано искусственным интеллектом на основе описаний внешности персонажей, арты к серии отсутствуют.

Глава 1



Иден

Я неслась вдоль вереницы железяк, ноги мои словно налились свинцом. Большинство машин остались брошены как попало, одна за другой. Улицы были завалены мусором.

Нет, не мусором.

Сумками, рюкзаками. Разбитыми телефонами.

Кроксы шлепали по асфальту: шлеп-шлеп-шлеп.

Сердце колотилось в такт шагам, заходясь в панике.

Как долго я бежала? Десять минут? Двадцать?

Легкие горели так, будто прошел час, но точно сказать было невозможно. В этом вся проблема адреналина: когда борешься за жизнь, чувство времени летит к черту.

Я прижалась к бетонным блокам заправки. То же самое сделала незнакомка, которую я подобрала у супермаркета «Пиггли-Виггли». Она увязалась за мной без приглашения. Молодая, шустрая. Имена пока ни к чему, поэтому мы и не познакомились.

Она убрала дред с лица, губы ее задрожали, она тяжело дышала от ужаса.

— Куда нам?

Между нами повисла хрупкая тишина, которая давала трещину с каждым утробным криком, доносящимся из переулков. После того как прибыли их корабли, все просто бросились врассыпную, оставив очевидные вопросы на потом. Кто они? А главное — что им нужно?

Я сжала кулаки и осторожно выглянула из-за угла. От резкого запаха разлитого бензина закружилась голова. Над городом кое-где поднимались столбы черного дыма. В остальном небо осталось чистым и синим.

Ни самолетов.

Ни вертолетов.

Только их дроны взлетали и возвращались.

Делало ли правительство хоть что-нибудь, чтобы дать отпор? Когда я в последний раз видела копа?

Прижимаясь к стене, я обошла угол и помахала спутнице, чтобы та шла следом. Пот катился градом, пропитавшиеся солью пряди липли ко лбу, но мне было плевать, как бы это ни раздражало.

— Туда, — прошептала я, кивая на мексиканский ресторан через дорогу. — Там решетка вентиляции болтается. Попробуем снять и залезть в подвал.

Женщина в ответ лишь судорожно сглотнула.

— Т’чел нжа гам!

Через тело прошла дрожь от ужаса. Откуда этот голос? Сзади? С улицы, куда мы собирались выйти?

Спутница тяжело дышала, белки глаз ярко выделялись на смуглом лице.

— Они идут.

Жестокие слова, от которых мороз прошел по коже, пробрали до костей. Сколько раз я слышала эту фразу за сегодня? За ней всегда следовало бегство, если только ноги не парализовало от страха. В таких случаях солдаты в черной форме со светящимися радужками уводили людей. Куда? Не знаю, и знать не хочу.

— Живо!

Я оттолкнулась от стены и перебежала улицу, приседая за первой же брошенной машиной. Хриплое, прерывистое дыхание подтвердило, что незнакомка не отстала. Мы пробрались между легковушками и фургонами, пока до черной чугунной решетки, сиротливо висящей на одном болте, не осталось всего пара метров.

Потянули ее на себя, и на тротуар посыпалась цементная крошка. Болт вылетел из кирпича и со звоном упал на дорожку. Мы осторожно и бесшумно опустили тяжелую махину. Секунду спустя я нырнула в черноту подвала.

Бетон.

Блядь. В ушах зазвенело, во рту разлился вкус железа. Девушка приземлилась гораздо мягче, то есть прямо на меня.

Минуты тянулись бесконечно. Я лежала неподвижно, скованные страхом и тревогой мышцы окоченели.

— Как думаешь, они нас видели?

Я вздрогнула от ее голоса, будто забыла, что не одна.

— Сейчас узнаем, — прошептала я, выбираясь из-под нее.

Снятая решетка выглядела бы подозрительно, если бы они ее заметили. Нужно было найти окно. Нам нужно было место, откуда видно улицу.

Они идут. Они идут.

Эта фраза прокручивалась в голове, как мантра, отдаваясь эхом в многоголосии криков. Басовитые, пронзительные — все одинаково пропитанные паникой.

Держа заряженный пистолет (черт возьми, не на предохранителе) наготове я направилась к лестнице.

— Держись за мной и делай, что говорю.

Собственный голос показался чужим, эта внезапная властность ощущалась почти физически. Женщина была ненамного младше меня, но по тому, как она косилась на мой палец у спускового крючка, стало ясно: с оружием она дела не имела. Наверное, прибилась ко мне только потому, что увидела ствол.

Не то чтобы он был моим.

Час назад я сняла его с трупа, но это не отменяет того, что пользоваться им я умею. В этом плюс отца-военного. На пятилетие я получила воздушку. Рождество мы провели за домом, на стрельбище. Правда, после этого выбирались всего раза четыре — папа вечно был в разъездах.

Сейчас он бы на меня наорал.

«Никогда не держи палец на крючке, если не собираешься стрелять».

Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, и если за дверью подвала притаилось нечто опасное, я сначала разнесу это в щепки, а вопросы буду задавать потом.

Заставила свободную руку не дрожать и потянулась к ручке. Задержала дыхание. Рывок.

Никого.

За дверью был лишь пустой коридор с грязной серой плиткой. Серебристо-черные наклейки на дверях обозначали туалеты для гостей, на третьей