Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни - Алекс Скай

Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни

Развод на глазах у двора

Элина поняла, что её сегодня уничтожат, ещё до того, как глашатай ударил посохом в мраморный пол.

Не по взгляду мужа.

Рейнар давно научился смотреть на неё так, будто между ними не было трёх лет брака, общих завтраков в северной галерее, ночных разговоров у камина и его редкой, почти мальчишеской улыбки, которую она когда-то считала своей маленькой победой. Его взгляд давно стал ровным, властным, чужим.

Элина поняла всё по залу.

Слишком много дам в драгоценностях собрались у правой колоннады. Слишком рано пришли советники. Слишком торжественно стояли стражники у трона. Слишком сладко пахло лилиями, которыми украшали дворец только в дни больших объявлений.

А ещё сегодня никто не шептался.

Придворные умели шептаться даже во время казни. Умели обсуждать фасон рукава, пока кому-то ломали судьбу. Умели прятать смешки за веерами, пить вино и делать вид, что чужая боль — всего лишь часть придворного этикета.

Но сейчас они молчали.

Ждали.

И ждали именно её.

Элина остановилась у входа в тронный зал, не позволив себе сжать пальцы на складках белого платья. Платье было слишком красивым для такого дня. Тяжёлый шёлк цвета первого снега, жемчужная вышивка по лифу, тонкие рукава, спадающие на запястья. Рейнар подарил его ей в первую зиму после свадьбы.

— В нём ты похожа на свет в моём доме, — сказал он тогда.

Она запомнила.

Женщины всегда запоминали слова, сказанные в тёплом полумраке, особенно если потом эти слова приходилось вырывать из сердца по одному.

Теперь она понимала, зачем служанки принесли именно это платье. Не для красоты. Для насмешки. Чтобы все увидели: даже свет можно вывести к трону и погасить одним приказом.

— Леди Элина Вейран, супруга наместника Драконьего края! — объявил глашатай.

Голос его дрогнул на слове “супруга”.

Кто-то в зале едва слышно вдохнул. Кто-то слишком быстро отвёл глаза. А кто-то, наоборот, подался вперёд, чтобы не пропустить ни одного мгновения.

Элина пошла к помосту.

Каждый шаг отдавался в мраморе негромким стуком. Не спешить. Не сутулиться. Не искать сочувствия. Не оглядываться.

Сочувствие при дворе было той же монетой, что и презрение. Просто с другой чеканкой.

Рейнар стоял у трона.

Высокий, широкоплечий, безупречно спокойный. Тёмные волосы были убраны назад серебряным обручем наместника. На чёрной парадной мантии мерцала вышивка: дракон с раскрытыми крыльями, обвивающий башню. Символ его рода. Символ власти. Символ мужчины, которому с детства внушали, что весь край — продолжение его воли.

Когда-то Элина гордилась, что стоит рядом с ним.

Сегодня рядом с ним стояла другая.

Юная девушка в платье нежно-розового цвета держала ладонь на рукаве Рейнара так, будто весь зал должен был увидеть эту ладонь. У неё были золотистые локоны, большие светлые глаза и то выражение мягкой невинности, которое обычно появлялось у женщин, слишком хорошо знающих, как производить впечатление на мужчин.

Мираэль.

Элина слышала это имя уже много раз.

Сначала — случайно, в коридорах. Потом — намеренно, за обеденным столом, когда советницы наместника с притворной небрежностью восхищались новым голосом, новым платьем, новой улыбкой. Потом — почти открыто, когда Рейнар начал исчезать по вечерам и возвращаться с запахом чужих духов на манжете.

Элина тогда молчала.

Не потому, что не понимала.

Потому что ещё надеялась.

Как стыдно было вспоминать это сейчас.

Она остановилась у подножия помоста.

По закону супруга наместника имела право подняться на первую ступень и стоять рядом с мужем перед двором. Элина знала это. Рейнар знал тоже.

Но сегодня перед первой ступенью стояли двое стражников.

Небрежно. Будто случайно.

Элина посмотрела на них, затем подняла глаза на мужа.

— Мне остаться внизу? — спросила она негромко.

В зале стало ещё тише.

Рейнар не изменился в лице, но его пальцы на миг сильнее сжали резной подлокотник трона.

— Сегодня так будет уместнее.

— Для кого?

Мираэль чуть заметно улыбнулась.

Рейнар ответил не сразу. Он смотрел на Элину сверху вниз — как наместник на подданную, как судья на обвиняемую, как мужчина на женщину, которую уже мысленно вычеркнул из своей жизни, но ещё не успел вычеркнуть из документов.

— Для двора, — сказал он.

Элина кивнула.

— Значит, начнём честно. Сегодня двор важнее закона.

Среди советников кто-то кашлянул. Не от простуды. От желания скрыть реакцию.

Рейнар медленно спустился на одну ступень ниже.

— Не вынуждай меня говорить с тобой жёстко.

— Ты собрал весь двор, поставил возле себя другую женщину, велел мне явиться в платье, которое сам подарил, и приказал стражникам не пускать меня на место жены. Думаю, жёстко ты уже начал.

Мираэль побледнела.

Зато придворные ожили. Глаза засияли. Веера поднялись выше. Кто-то уже наслаждался тем, что унижение пошло не по гладкой дорожке.

Рейнар это тоже почувствовал. Уголки его губ едва заметно напряглись.

— Я намерен объявить решение, которое давно назрело.

Элина посмотрела на него внимательно.

Вот и всё.

Не “нам нужно поговорить”. Не “прости”. Не даже “я виноват”.

Решение.

Давно назрело.

Она вдруг поняла, что он, возможно, правда не считал себя жестоким. Драконы вообще редко замечали, как ломают то, что считают слабым. Они видели перед собой препятствия, обязательства, выгоды, границы владений. Женское сердце для них тоже часто было землёй: удобной, пока плодородна; лишней, если на ней не выросло то, чего они ждали.

Глашатай развернул свиток.

Старый канцлер Лиор, стоявший слева от трона, опустил глаза. Он был единственным в зале, кто не выглядел довольным. Его седые брови сошлись к переносице, а пальцы крепко держали печать Совета.

— При свидетелях, — начал Рейнар, — при Совете Драконьего края, при старших родах и городском дворе я, Рейнар Вейран, наместник Восточных земель и глава драконьего дома Вейранов, объявляю свой брак с Элиной Вейран расторгнутым.

Слова не прозвучали громко.

Им и не требовалось.

Они покатились по залу, как огонь по сухой ткани.

Мираэль опустила глаза с видом скорбной нежности. Получилось почти красиво. Почти.

Элина не шевельнулась.

Она заранее знала, что не заплачет. Слёзы были бы подарком, а сегодня ей не хотелось ничего дарить.

— Причина? — спросила она.

Рейнар посмотрел на неё так, будто вопрос был лишним.

— Наш союз не выполнил своего предназначения.

— Уточни.

В зале прошёл шорох.

Мужчины из старших родов переглянулись. Дамы приподняли веера.