Бракованная адептка драконьего куратора - Алекс Скай

Алекс Скай

Бракованная адептка драконьего куратора

Бракованная метка

Меня назвали бракованной раньше, чем я успела понять, как меня зовут.

Сначала был свет.

Не мягкий утренний, не электрический, не тот, к которому привыкаешь в обычной жизни, а чужой, густой, золотой, будто расплавленное солнце пролили на каменный пол. Он резал глаза, отражался в высоких витражах, в серебряных чашах на стенах, в гладких чёрных плитах огромного зала и в десятках лиц, повернутых ко мне.

Потом пришёл звук.

Смех.

Не дружный, не весёлый, а злой и облегчённый. Так смеются люди, которым только что подарили право смотреть на кого-то сверху и не стесняться.

Я стояла в центре круга, выложенного тёмным камнем. Надо мной поднимался свод, где в золотых прожилках шевелились силуэты драконов. Они не были нарисованы. Они двигались, медленно раскрывали крылья, склоняли узкие головы и будто тоже смотрели вниз — на меня.

На чужих ладонях у меня дрожали пальцы.

Чужих.

Эта мысль ударила не сразу. Сначала я увидела тонкие запястья, светлую кожу, манжеты серого платья с серебряной вышивкой, незнакомые ногти, тонкое кольцо без камня на среднем пальце. Потом — прядь тёмно-пепельных волос у щеки. Потом — знак на внутренней стороне правой руки.

Метка.

Она должна была сиять золотом.

Я почему-то знала это так ясно, будто кто-то вложил правило прямо в голову. Золотая метка — принятая адептка. Синяя — редкая линия водяных драконов. Красная — огненный род. Белая — высшая клятва. Чёрная — древний знак крови, опасный, но почётный.

А моя метка светилась серым.

Тусклым, неровным, жалким серым светом, похожим на пепел после костра.

Кто-то в верхнем ряду громко сказал:

— Она всё-таки бракованная.

Смех снова прошёл по залу, уже увереннее.

Я подняла голову.

Вокруг, на ступенях амфитеатра, сидели и стояли десятки людей в мантиях, форменных плащах и богатых нарядах. Юноши и девушки моего возраста, преподаватели, старшие адепты, аристократы с родовыми знаками на груди. Все они смотрели на меня. Кто-то с откровенным презрением, кто-то с любопытством, а кто-то с таким удовольствием, будто ждал этого момента не один день.

Я хотела спросить, где я.

Хотела спросить, что происходит.

Хотела сказать, что произошла какая-то ошибка, что я не та, кого они ждут, что ещё минуту назад меня звали Ника и я шла по мокрому тротуару, держа в руке телефон и думая о том, что надо успеть домой до дождя.

Но рот сам открылся, и голос вышел не мой.

Тише. Мягче. Испуганнее.

— Я… я могу повторить испытание?

Смех стал громче.

Значит, эта девушка — Илария, подсказала память, не моя, оборванная, испуганная, чужая. Илария Вейн. Младшая дочь боковой ветви рода Вейн. Та, которую привезли в Академию драконьих клятв скорее из обязанности, чем из надежды. Та, над которой шептались с самого утра. Та, которой дома велели: “Не позорь фамилию”.

Поздно.

Кажется, фамилию уже позорили.

И не только я.

На высокой кафедре напротив круга стоял мужчина в бело-золотой мантии. Седые волосы, узкое лицо, тонкие губы, руки на резном жезле. Его взгляд был холодным и сухим, как приговор, который давно написали, но красиво зачитывают только сейчас.

Ректор.

Имя всплыло с задержкой: магистр Эдвин Тарс. Глава Академии драконьих клятв. Человек, чьё слово могло открыть путь к силе, титулу и будущему. Или закрыть его навсегда.

— Повторное испытание не требуется, — произнёс он.

Его голос прокатился по залу так ровно, будто камень сам помогал ему звучать.

Я сжала пальцы, пытаясь удержаться на ногах и одновременно на краю понимания. Моя память и память Иларии накладывались друг на друга, как два плохо совмещённых рисунка. Ника — обычная девушка из другого мира, в котором драконов не бывает, академии не решают судьбу человека по светящемуся знаку на руке, а родня не отказывается от тебя посреди зала. Илария — девочка, которую всю жизнь учили быть удобной, тихой, благодарной за любое место у чужого края стола.

И сейчас обе мы стояли в одном теле.

Одна не понимала мир.

Другая слишком хорошо понимала, что с ней делают.

Ректор поднял жезл, и над кругом вспыхнула прозрачная печать. В ней появились строки, написанные золотыми буквами:

«Илария Вейн. Родовая метка нестабильна. Драконий отклик не подтверждён. Клятвенный контур нарушен».

— Согласно уставу Академии драконьих клятв, — сказал ректор, — адепт, чья метка не подтверждает родовую пригодность, не может быть принят в общий поток. Перед нами редкий, но очевидный случай ошибки отбора.

Ошибка.

Меня назвали не человеком, не девушкой, не адепткой.

Ошибкой.

В груди поднялось что-то острое и горячее. Не магия. Пока нет. Просто злость, первая настоящая, моя. Она пришла вместе с воспоминанием о другом мире, где я тоже знала, каково это — оказаться не там, где тебя ждут сильной. Но там хотя бы никто не сиял гербами, объявляя твою никчёмность по уставу.

— Ошибка отбора подлежит исключению, — продолжил ректор.

По залу прошёл довольный шум.

Кто-то прошептал:

— Вот и всё.

— Вейн снова опозорились.

— Бедный род. Хотя нет, не бедный. Теперь они скажут, что она не их.

На правой стороне зала поднялся мужчина.

Высокий, сухой, в тёмно-зелёном камзоле, с серебряным знаком рода Вейн на груди. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Память Иларии подала имя с неприятным привкусом страха: лорд Кассий Вейн, старший представитель семьи, который сопровождал её в академию.

Не отец.

Хуже.

Человек, которому доверили решить, стоит ли Илария семейных хлопот.

Судя по его взгляду — не стоила.

— Магистр Тарс, — произнёс лорд Вейн, делая лёгкий поклон, — род Вейн сожалеет, что церемония была омрачена подобным случаем. Мы подтверждаем: представленная девушка не является основной наследницей, не имеет права говорить от имени рода и не может требовать от нас ответственности за последствия бракованной метки.

Я смотрела на него и вдруг отчётливо понимала: Илария ждала не любви, нет. Она давно не ждала ничего такого. Но она надеялась хотя бы на защиту имени. На сухое: “Мы разберёмся”. На сдержанное: “Она наша кровь”. На один шаг, один жест, одно слово, которое дало бы ей право не стоять здесь совсем одной.

Вместо этого её сдавали залу.

Красиво. Законно. При свидетелях.

— Род Вейн отказывается от неё? — спросил ректор.

Лорд Вейн сделал паузу. Достаточную, чтобы все успели насладиться ответом.

— Род Вейн отказывается подтверждать за ней право на академическое обучение под нашим знаком.

Хитро.

Не “отказывается от крови”. Это