Сосед из подвала – тёмный маг - Кассиан Маринер

Кассиан Маринер

Сосед из подвала — тёмный маг

Глава 1. Побег, развалюха и… незваный гость

Колесо дилижанса с оглушительным стуком подпрыгнуло на очередном камне, и меня швырнуло на жесткую, вытертую до блеска деревянную стенку. Я больно ударилась плечом, но даже не поморщилась. Боль была якорем, который удерживал меня в реальности, не давал сознанию раствориться в вязком, липком киселе страха. Страх был моим единственным спутником последние двое суток. Он сидел напротив, на месте невидимого пассажира, и скалился, глядя на меня пустыми глазницами. Подванивал дорожной пылью, кислым потом и безнадежностью.

Я сжала в кулаке узелок с деньгами, спрятанный в глубоком кармане дорожного платья. Ткань была грубой, самой дешевой, какую я только смогла найти на рынке, сменив на нее свое шелковое платье в первой же деревне. Монеты — все, что у меня было. Все, что отделяло меня от голодной смерти или, что еще хуже, от возвращения в позолоченную клетку, которую мой отец называл «домом».

В дилижансе, кроме меня, тряслась еще пара — пожилой фермер с женой, оба пахнущие навозом и луком. Они дремали, привалившись друг к другу, и их мерное сопение было единственным звуком, кроме скрипа колес и недовольного фырканья лошадей. Я им завидовала. Завидовала их спокойствию, их простому, понятному миру, где самой большой бедой мог стать неурожай или падеж скота. Моей бедой был мужчина. Мужчина, которому отец продал меня, как племенную кобылу, — барон фон Гросс. Старый, обрюзгший, с влажными ладонями и запахом тлена изо рта. Он смотрел на меня, как на сочный кусок мяса, и уже подсчитывал, сколько здоровых наследников сможет выжать из моего молодого, крепкого тела.

Ком тошноты подкатил к горлу. Я сглотнула, силясь прогнать непрошеное воспоминание. Последний ужин в доме отца. Барон, сидящий во главе стола. Его сальный взгляд, скользящий по моему декольте. И отец, сияющий от гордости, поднявший бокал за «счастливый союз». В тот момент во мне что-то оборвалось. Тонкая нить дочерней любви и послушания, которую я так старательно плела все эти годы, лопнула с оглушительным треском. Я — Марта Колинз, и я не вещь. Не товар. Не инкубатор для чужих наследников.

Ночью, когда дом уснул, я ушла. Взяла только шкатулку с деньгами, которые копила годами, продавая свои вышивки, да сменное белье. Никаких сентиментальных прощаний, никаких слез. Только холодная, звенящая пустота в груди и одна-единственная мысль, стучащая в висках: «Прочь».

Дилижанс ехал на север, в сторону Гнилых Топей. Название было отвратительным, и я надеялась, что именно поэтому ни отец, ни ищейки барона не станут искать меня в такой дыре. Я хотела затеряться. Стать никем. Начать с чистого листа, даже если этот лист будет грязным и заляпанным болотной жижей.

За окном проплывали унылые пейзажи. Чахлые деревья, серые поля, редкие, вросшие в землю деревушки. Воздух становился влажным, пах тиной и сыростью. Когда дилижанс наконец остановился на главной площади Гнилых Топей, я чуть не разрыдалась от разочарования. Это была даже не площадь, а просто утоптанный пятачок грязи между тремя кривыми домами и покосившейся колокольней. Несколько местных проводили наш дилижанс мутными, нелюбопытными взглядами. Казалось, само время здесь замедлило свой бег и уснуло в луже у обочины. Идеальное место, чтобы исчезнуть.

Я сняла комнату в единственной гостинице, если можно было так назвать это строение с грязными окнами и скрипучей вывеской «Приют усталого путника». Хозяин, толстый и потный, смерил меня оценивающим взглядом, но деньги взял без вопросов. Комната оказалась крошечной каморкой с кроватью, набитой комковатой соломой, и треснувшим кувшином для умывания. Но после двух суток в дилижансе она показалась мне верхом комфорта.

Первым делом я решила осмотреться и понять, как жить дальше. Деньги не были вечными. Мне нужна была работа. Или собственное дело.

* * *

Гуляя по единственной улице городка, я чувствовала себя белой вороной. Моя осанка, хоть я и старалась сутулиться, моя кожа, еще не обветренная и не сожженная солнцем, выдавали мое происхождение. Женщины смотрели с подозрением, мужчины — с плохо скрытым интересом. Нужно было срочно что-то менять.

И тут я его увидела. На самом отшибе, там, где городская улица переходила в дорогу, заросшую бурьяном, стоял он. Старый, заброшенный трактир. Двухэтажное здание из почерневшего камня и дерева, с просевшей крышей и заколоченными досками окнами. Вывеска, раскачиваемая ветром, жалобно скрипела. На ней еще можно было разобрать стертые буквы: «Золотой грифон». Но от грифона остался лишь облезлый хвост.

Что-то внутри меня дрогнуло. Я подошла ближе. Обошла здание вокруг. Заглянула в щель между досками. Внутри царил мрак и запустение. Но я видела не это. Я видела большой зал, полный людей. Слышала треск огня в очаге, звон кружек, смех и разговоры. Я чувствовала запах жареного мяса и свежего хлеба. Я видела себя за стойкой — хозяйку. Не бесправную жену, не красивую куклу, а хозяйку своей собственной жизни.

Эта мысль была такой ошеломляющей, такой пьянящей, что у меня закружилась голова. Я нашла контору единственного в городе нотариуса — маленького, похожего на сушеный гриб старичка. Когда я спросила его про трактир, он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— «Золотой грифон»? Да он уж лет двадцать как пустует, милочка. С тех пор, как последний хозяин повесился прямо на балке в главном зале. Говорят, место проклято.

Меня передернуло, но я не отступила. Проклятия меня не пугали. Люди были страшнее.

— Он продается?

Старичок пожал плечами и полез в свои пыльные бумаги. Оказалось, что трактир отошел городу за долги, и магистрат будет только рад от него избавиться. Цена, которую он назвал, была смехотворной. Но даже она составляла почти все мои сбережения. Я колебалась всего мгновение. Это был мой шанс. Единственный.

Сделка состоялась на следующий день. Я отдала нотариусу почти весь свой узелок с монетами. Взамен я получила пожелтевший пергамент с городской печатью и огромный, ржавый ключ. Когда я вышла из конторы, в кармане у меня осталась лишь горстка медяков, но я чувствовала себя самой богатой женщиной на свете. Я была владелицей.

Путь к моему новому дому казался триумфальным шествием. Я шла, гордо расправив плечи, и мне было плевать на косые взгляды. Пусть смотрят. Скоро они все придут ко мне — пить мое пиво и есть мои пироги.

Ключ со скрежетом повернулся в замке. Дверь поддалась не сразу, пришлось