Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье - Лариса Петровичева

Лариса Петровичева. Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье

Глава 1

– Папа меня убьет…

Этим мячиком Виктор играл минуту назад. Чеканил им по паркету, катал по ковру и вдруг не уследил. Мячик взлетел будто бы сам собой и ударил в витрину с наградами Эрика Брауна, господина ректора Королевской академии магии.

Бумц, бац и готово.

Вернее, это я не уследила. Мне ведь положено не только сохранять порядок в покоях ректора, которые размером с приличный дом, но и присматривать за его сыном. И не допускать, чтобы пятилетний сорванец колотил мячом по полу.

В опасной близости от витрины с наградами, между прочим.

Академия, которой управлял ректор, была не просто учебным заведением, одним из самых крупных в регионе, а настоящей цитаделью силы и традиций, высеченной из древнего серого камня, что за столетия вобрал эхо тысяч заклинаний. Но нигде мощь и холодное величие этого места не чувствовались так остро, как в личных покоях ректора.

Они располагались в самой высокой башне, носящей имя Драконьего Гнезда, и оттуда открывался вид на весь магический квартал и извилистую ленту реки внизу. Комнаты здесь были огромны, с высокими потолками, по стенам, обитым темно-синим дамастом, висели тяжелые портьеры с вытканными гербами, а у камина, в котором догорали угли, лежала медвежья шкура – трофей с одной из охот ректора-дракона.

Он тогда бросился на медведя сверху, сложив крылья и упав, как огненный камень. Когда шкуру принесли, Витти все ждал, что медведь оживет, и с ним можно будет поиграть. Помнится, ректор тогда смеялся…

Витти, светловолосый, темноглазый и полный поистине ангельского очарования, подбежал ко мне, словно искал защиту. Пальцы вцепились в складки моего темно-синего шерстяного платья, в огромных карих глазах плескался ужас. Я погладила мальчика по голове и сказала, стараясь говорить строже:

– Виктор Браун, где надо играть с мячом?

Витти вздохнул. Прильнул ко мне всем телом – я обняла мальчика, и он содрогнулся, издав беззвучный долгий вздох. Я нянчила его с трех месяцев и любила, как собственное дитя. Любила и жалела, потому что ректор Браун был суров.

– Я должен вырастить настоящего мужчину. Наследника драконьего дома, которому однажды передам академию. Мужчину, а не слюняя и нытика!

Поэтому Витти спуску не давали. Он занимался спортом, читал, изучал иностранные языки и играл в шахматы. При этом ректор Браун как-то не поинтересовался, что хотелось бы самому Витти – не знаю, каким чудом я умудрилась включить в расписание мальчика рисование и скрипку.

– Подальше от папиных вещей… – Витти снова вздохнул и посмотрел на меня с такой надеждой, что у меня сердце дрогнуло. В его взгляде была не просто боязнь наказания; это была глубинная, давно поселившаяся в нем тоска по одобрению и теплому слову, которое в этих стенах стоило дороже любого заклинания.

– Правильно, – кивнула я, убирая осколки с пола направленным заклинанием. – Смотри, ты разбил его Хрустального пеликана.

Пеликан был наградой, которую ежегодно вручали лучшему ректору академий магии по всему королевству. Эрик так гордился, когда получил его в прошлом году! И вот теперь одно пеликанье крыло откололось и лежало в стороне, и от клюва отбился кусок.

– Жалко, – вздохнул Витти и повторил: – Папа меня убьет.

– Не убьет, – сказала я. – Сейчас же напишу в министерство, они вышлют копию. Закажу новую витрину и рамки для благодарностей и грамот.

Рамки тоже раскололись. Витти ударил по мячу от души. Я вдруг подумала, что он сделал это неосознанно – и все-таки специально.

Чтобы отец обратил на него внимание. Пробыл с ним на несколько минут дольше, прежде чем заняться ректорскими делами.

Пусть бы и орал при этом, словно дом сгорел.

– Спасибо, Джемма, – мальчик слабо улыбнулся и добавил те слова, которые отец когда-то строго-настрого запретил ему говорить: – Жалко, что ты не моя мама.

Ректор развелся с женой, когда Витти было три месяца. Она уехала, сын остался с отцом и первое “Ма!” сказал именно мне.

А у меня сердце сжималось от радости и боли. В юности я попала под поток спонтанных чар, не могла иметь детей и нашла счастье в воспитании Витти.

Но когда воспитываешь детей, приходится быть и строгой.

– Придется заняться делом и тебе, – сказала я. – Сейчас ты наденешь перчатки и аккуратно вынешь все грамоты и благодарности из рамок. Сложи их на столе. Когда приедут новые из магазина, вложишь их и поставим в витрину.

– А мы успеем до приезда папы? – встревожился Витти. – Когда он приезжает, сегодня? Или завтра? Мы нарядим елку?

Ректор Браун уехал в столицу на ежегодное совещание в Министерстве магии перед новым годом. Возвращался он оттуда обычно чернее тучи и выглядел так, словно его там били. Возможно, даже ногами. Начиналась сессия, и студенты передвигались по коридорам академии, словно тени, боясь попасть под горячую руку.

Я однажды попала – ректор метнул в меня чашку чая, когда я сказала, что занятия борьбой еще не делают из мальчика мужчину.

Хорошо, что чай он уже допил. Да и чашка была из сернского фарфора, не разбилась.

– Завтра! – заговорщицки сказала я, и Витти заулыбался и засиял. – Мы все успеем сделать!

И как раз в эту минуту хлопнула дверь, и голос ректора Брауна произнес:

– Я дома!

Глава 2

Витти заметался, не зная, куда деваться. Сначала рванул и спрятался за диваном, потом выбежал оттуда и встал у меня за спиной. Так, будто я была щитом, который должен был закрыть его от родного отца.

От одной этой мысли становилось больно дышать.

Ректор вошел в гостиную быстрым шагом – принес запах холодного ветра, дыма и волчьей шкуры с воротника своего плаща. Он весь был как хищник – высоченного роста, резкий, порывистый, стремительный. Скуластое обветренное лицо с аккуратной рыжеватой бородой, острые черты, тяжелый взгляд, который так и ищет, к чему бы прицепиться – казалось, ректор сейчас обратится и сомкнет челюсти на шее того несчастного, который перед ним провинился.

– Я дома! – повторил он и в ту же секунду его взгляд