Бывшие. Нет пути обратно (СИ) - Алла Ларина Страница 4

— И общалась с юристами, — продолжает Артур сдавленно. — Бумаги подписывала.

— Ну… да, — отвожу глаза, мне неловко, я столько всего подписала за последние недели, что уже запуталась, а всё эта организация свадьбы…

— Понятно, — он зло усмехается.

Никогда я не видела у него на лице такого выражения. В горле у меня пересыхает.

— Артур, я ничего не понимаю, — встаю, ноги подкашиваются, но я упрямо выпрямляюсь, расправляю плечи. — Ты можешь объяснить? Что происходит вообще?

— Условия договора изменились, — мой жених окидывает меня холодным взглядом. — Совет директоров нашёл пару формальных приписок, которые делают наш брак необязательным. Твоя доля в денежном эквиваленте уже выделена и лежит на отдельном счёте, — кладёт на стол рядом со мной тонкую папку. — Здесь всё, что тебе необходимо. Так что ты теперь свободна. Можешь делать всё, что хочешь.

Покачнувшись, с трудом удерживаю равновесие.

То есть… все его слова о любви… всё было ложью?

Значение имел только договор?

— Вот как… — выговариваю непослушными губами. — И тебе всё равно?..

— Что мне «всё равно»? — прищуривается мужчина.

— Почему же ты был… неосторожен? — поднимаю на него взгляд. — А если бы я вдруг забеременела? — неосознанно задерживаю дыхание.

— А ты что, забеременела? — он смотрит на меня с такой угрозой, что мне становится страшно.

— Нет, — невольно качаю головой, облизываю пересохшие губы.

— Вот и прекрасно, — кивает Артур. — А то бы пришлось… принимать меры.

«Прекрасно». «Принимать меры».

Желудок у меня сжимается, но я не показываю, насколько мне плохо и больно.

Нет. Не хватало ещё, чтобы он узнал и «принял меры»!

— Так, значит, здесь все документы и данные о деньгах, которые мне нужны? — поднимаю со стола папку.

— Всё верно, — мой жених… бывший жених кивает. — Можешь забрать у меня свои вещи, если тебе что-то нужно.

Закусываю щёку, чтобы не высказаться. Вещи? Зубную щётку? Тапочки? Халат? Какую-то минимальную одежду? Я не переезжала к Артуру, хоть и ночевала у него уже чаще, чем дома.

— Можешь выкинуть, — повожу плечом. — Мне от тебя ничего больше не нужно. Этого вполне достаточно, — приподнимаю папку.

— Как хочешь, — он поворачивается, кладёт на столик возле двери ключи от моей квартиры — те, которые я сама отдала ему.

И молча выходит. Без единого слова.

Глава 4

Шесть лет спустя

Утро начинается с запаха ванильных булочек.

— Мам, я сама! — Нина решительно стаскивает на себя фартук, который почти волочится по полу. — Я буду просеивать муку.

— Хорошо, — улыбаюсь я, поправляю ей завязки. — Только не высыпай всё сразу, ладно?

— Я аккуратно! — уверяет дочка и сразу же окутывается облаком белой пыли, чихает и весело смеётся.

Наше кафе-пекарня открывается в девять. За стойкой уже стоят первые клиенты — пенсионеры, которые приходят за свежим хлебом. Я приветливо киваю соседке Валентине Ивановне, она всегда берёт ржаной. Нина гордо ставит на прилавок корзинку с булочками.

— Это я делала! — сообщает она.

— Ох, тогда беру две, — улыбается Валентина Ивановна. — У тебя золотые руки, солнышко.

Днём в кафе шумно: молодые мамы приводят детей в уголок с игрушками, студенты заглядывают с ноутбуками. Я ношу подносы с пирогами, Нина подбегает то к стойке, то к ребятам в уголке.

— Мам, смотри, они хотят играть в магазин, — тянет меня за руку. — Можно я буду кассиром?

— Конечно. Только не забудь сдачу давать, — шучу, улыбаясь

В такие минуты мне кажется, что мы нашли свой островок счастья. Маленький город, своя пекарня, уютный ритм. Всё просто и спокойно.

После слов Артура об отмене свадьбы я уехала буквально на следующий день. Без слёз, без объяснений — просто собрала самое необходимое и закрыла за собой дверь. Мне не позвонил и не написал никто. Ни моя несостоявшаяся свекровь, ни сам Артур… Денег, которые лежали на счёте, хватило, чтобы купить маленький домик в провинции и открыть пекарню. Там, где меня никто не знал и не задавал лишних вопросов.

Беременность я проходила одна. В роддоме рядом не оказалось близких, только врачи и крик новорождённой девочки. Я назвала её Ниной — в честь мамы. С того дня мы вдвоём. Она и я. Всё остальное перестало иметь значение.

Теперь у нас своя жизнь: тёплое уютное кафе, маленький детский уголок, соседи, которые улыбаются при встрече. И моя девочка — моя самая большая радость и сила.

Ближе к вечеру, когда поток посетителей редеет, я вытираю руки о фартук и присаживаюсь за столик у окна. Нина рисует фломастерами — у неё новый шедевр: «мама и я на облаке».

— Нинуль, потихоньку заканчивай, скоро пойдём, — кидаю взгляд на увлечённую дочку.

У меня две девушки-продавщицы, сегодня одна из них приболела, поэтому я здесь весь день. Но вторая справится оставшееся время, до закрытия осталось два часа.

Осторожно составляю одну на другую картонные коробки под пироги, чтобы отнести в подсобку, и в этот момент в кафе снова кто-то заходит — звон колокольчика, сквозняк, и я поднимаю голову.

И чуть было не спотыкаюсь.

На пороге стоит Артур.

Я сжимаю коробки так, что уголки до боли впиваются в пальцы.

Шесть лет я не видела его лица. Шесть лет жила, убеждая себя, что справлюсь.

А теперь он стоит в дверях моей маленькой пекарни. Окидывает взглядом помещение — но спокойно, равнодушно, словно оказался здесь совершенно случайно. Проходит вперёд, останавливаясь перед витриной, а потом поднимает глаза, натыкается взглядом на меня и меняется в лице.

— Дина?!

Глава 5

— Добрый вечер, — произношу ровно, справившись с собой, ставлю коробки на стол, вытираю ладони о фартук. — Что тебе предложить?

— Ты… — он будто проглатывает слова, — здесь живёшь?

— Работаю, — поправляю. — Это моё кафе. Что ты будешь?

Он морщит лоб, отводит взгляд к витрине — крошечный жест, за которым прячется растерянность. И тут же накидывает на себя знакомую броню.

— Эспрессо. Без сахара.

— Поняла.

Кофемашина набирает пар, шипит, как недовольная кошка. Я бросаю взгляд на Нину: сидит, рисует, язык высунула, сосредоточилась. Слава богу. Лишь бы не подошла. Лишь бы…

— Когда ты открылась? — спрашивает Артур, словно между нами обычный разговор покупателя и бариста.

— Давно, — отвечаю, не оборачиваясь. — Достаточно давно.

— Удобное место, — коротко бросает. — Проходимость неплохая.

— Нам хватает.

Я ставлю перед ним чашку. Он берёт её так, как будто проверяет вес. Глоток — и прищур. Кофе у нас действительно хороший. Я этим горжусь и ненавижу, что именно сейчас гордость щёлкает внутри.

— Спасибо, — произносит мужчина сухо.

— Пожалуйста.

Мы молчим. Воздух вязнет между столиками — запах выпечки, кофе и чего-то ещё, невысказанного. Я ловлю