Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых Страница 8

Не дожидаясь ответа, дед развернулся на пятках и пошёл вон. При этом гвардейцы Пожарских опустили взгляды вниз и сделали шаг в сторону, открывая проход для деда Ингвара. Такое действие им ещё аукнется, но оно без слов показало их личную благодарность спасителю.

— Стоять, Угаров! — рявкнул император, побелев сначала от злости, после натурально начав пылать протуберанцами пламени. — Созывай своих тварей! Прикажи им не противиться!

— Не противиться чему? Смерти? — дед замер, не оборачиваясь.

— Кто выносит приговор, тот и должен его исполнять, — уже без крика ответил император. — Раз ты сам не можешь уничтожить своих детищ, которые тебе как родные, это сделаю я!

Я не представляю, что творилось в душе деда. Он явно колебался, прежде что-то прострекотал. Но почему-то мне показалось, что он не звал своих химер, а прогонял. Во сне я смог «подслушать» лишь интонацию приказа. И там не было призыва, там был требование улетать так далеко, как только могут. И не возвращаться.

Стрекот повторялся ещё дважды. Стоя над обрывом в горах, эхо необычного приказа разносилось на многие километры вокруг.

А император ярился, не в состоянии выстоять на одном месте. Прежде чем ссора пошла на новый виток, над обрывом сформировалось облако из остатков роя, и так потрепанного в боях. Они разделились на два вихря перед императорским шатром. Тварей было много, очень много. Другой вопрос, что я точно видел: отправлялось три вихря, а вернулось всего два, а это значит, что треть дед потерял, спасая императора и его сына. А сейчас должен был потерять и остальные две трети.

Дед отчаянно стрекотал, прогоняя своих детищ. Требовал улетать, поясняя, что люди — неблагодарные твари, вознамерившиеся за спасение отплатить им смертью. Но от серебристой королевы пришёл слитный ответ:

«Они, а не ты! Поэтому мы спасём тебя. Прости, что оказались не такими, как ты хотел».

«Вы оказались лучше, чем я мог бы сделать!» — последовал ответ деда. Он вышел к обрыву и опустился на колени, позволяя двум вихрям облепить его на прощание. Объятия вышли жутковатыми, но даже император заткнулся и не торопил своего вассала в прощании.

Понимая, что второго шанса у меня не будет, я постарался пробраться внутрь химерического роя в поисках королевы. Как ни странно, но отыскал я её по платку. Тот самый платок с кровью мольфара был у неё в лапе, когда она находилась среди своих, ненавидящим взглядом взирала туда, где сейчас находился император. Когда же я смог протиснуться вплотную к её брюху, она и вовсе клацнула жвалами, не желая меня подпускать и отмахиваясь, будто бы от шавки, гавкающей у ее ног.

Я понимал, что время стремительно истекает. Вот-вот по нам должны были ударить императорским огнем Пожарских, а мне ещё нужно было успеть каким-то образом переговорить с королевой для того, чтобы спасти хотя бы её.

Я сменил ипостась, и лишь теперь королева посмотрела на меня более заинтересованно. Я же приложил собственные измененные ладони к телу предводительницы роя и заговорил:

— Здесь и сейчас вы умрете. Умрете за верную службу, умрете верные своему слову и клятве, умрете, спасая своего создателя. Внутри вас сейчас плещется ненависть, боль, недоверие, гнев, и все это я прекрасно понимаю. Но я хочу вам предложить выбор: здесь и сейчас я могу забрать вас с собой. Ваша жизнь в этом месте и в этом походе оборвётся, но продолжится в другом времени и в другом месте. Решать только вам. Вам лишь нужно признать моё главенство, как вы признали главенство моего предка.

Королева взирала на меня с любопытством и, кажется, толикой брезгливости:

— Он сильный! Он достойный! Он подарил нам жизнь!

— Про первые два параметра судить не мне, но жизнь я способен подарить вам вторую.

— Кто ты? Чей ты? В тебе лишь тень от Угарова, — застрекотала королева.

— Во мне много теней! Но все они живут в мире! Возможно, во мне нет той первостихии, которой вы подчинялись у деда Ингвара, но во мне есть другие. Я предлагаю вам спасение, исправляю ту несправедливость, которую допустили мои предки в прошлом.

Удар пламени Пожарских был сокрушителен. Я думал, что у принца яркая аура, но кто-то из его предков жарил не по-детски. Я слышал щелчки погибающих химер, их крики. Я также чувствовал, как чувствовала боль их королева. Она успокаивала своих братьев и сестёр, успокаивала ревущего в ярости деда, всё ещё стоящего на коленях на краю обрыва. А огонь тем временем накрыл нас полностью. У шкуры горга тоже имелось сопротивление магии, и даже большее, чем у химер, потому мои ощущения смело можно было разделить на два по сравнению с их. Но даже так я чувствовал, как внутри меня плавятся кости, как растекается, словно масло на сковороде, шкура. Горг пытался противостоять магии огня. Я буквально чувствовал шкурой, как скатывается злая слеза вместе с потом от жара пламени на лице Ингвара Угарова. И при этом я взирал в морду королеве, предлагая:

— Я не обижу. Решайся. Выбора всё равно как такового нет. Клятвы пока с тебя не требую. Я просто ценю верность.

Секунды отсчитывались щелчками погибающих химер, подобным тиканью метронома. Но мне на ум отчего-то пришло совершенно неуместное сравнение с выстреливающим попкорном под крышкой сковороды, ритмичным и во множественном количестве. Боль королевы я чувствовал почти на физическом уровне. Но в конце концов она решилась, видя, как погибают её братья и сестры. Она дала команду, и теперь рой сплотился уже вокруг меня, облепливая в хитиновые объятия, как совсем недавно деда. Душа и моё собственное Ничто распахнулись, впуская этих странных, но по своему разумных созданий внутрь.

Настоящий же рой осыпался пеплом на глазах у императора и своего создателя. И лишь в последний момент я смог словить взгляд деда Ингвара, каким-то образом сфокусировавшийся на мне.

— Они живы! — одними губами успел я произнести, прежде чем выпал из чужого сна.

Глава 4

Повторное пробуждение после наведённого Волошиными сна было не менее тягостным, чем предыдущее. Мне вновь с усилием воткнули в руки плошку с регенерирующим и восстанавливающим отваром, дождались, пока я её выпью, а после Яса и Роса уставились на меня, будто пытались рассмотреть мою душу. Я не дёргался — мало ли что там у них за собственные ритуалы. Главное, применения