Его Сиятельство Вовчик. Часть 4 - Тимур Машуков Страница 7

— Держать строй! — заорал я, бросаясь вперед.

Меч вошел волку в бок. Лезвие скользнуло по шкуре, как по металлу, но я вложил силу — всю, что была, и клинок пробил плоть.

Волк взвизгнул, развернулся ко мне, и я увидел его пасть вблизи — ряды желтых зубов, каждый размером с палец, и черную пустоту глотки.

Я рубанул снова, по морде. Меч рассек губу, выбил клыки, и волк отшатнулся. Но на его место уже лезли другие.

— Не отступать! — орал Нахир где-то справа. — Держать круг!

Я рубил. Бил, колол, уворачивался. Волки атаковали со всех сторон, их было слишком много, они не чувствовали боли, не боялись смерти. Убитый падал, но остальные перепрыгивали через него и снова бросались на нас.

Краем глаза я видел, как погонщик слева от меня взмахнул саблей и тут же упал — волк сбил его с ног и вцепился в горло. Кровь хлестнула фонтаном, и я понял — еще немного, и нас загрызут вот так же.

— В круг! — крикнул я. — Все в круг, спинами друг к другу!

Мы сбились плотнее, прикрывая женщин и детей, которые жались к верблюдам. Теперь нас осталось девять. Потом восемь — еще один погонщик упал, разрубленный почти пополам.

Я бил и бил. Меч в руках стал продолжением тела, я не думал, не рассчитывал удары — просто рубил, колол, отбрасывал тварей ногами. Волки рычали, визжали, но не отступали.

— Господин! — крикнул кто-то сзади.

Я обернулся — волк прорвался к центру, к женщинам. Огромный, старый, с белой мордой, он тянулся к девочке лет десяти, которая застыла от ужаса. Как она оказалась тут? Не успела убежать?

Я прыгнул. Не думая, не целясь — просто прыгнул, вложив в прыжок весь эфир, который оставался. Меч вошел волку в загривок, пробил шкуру, хребет, вышел снизу. Тварь рухнула, придавив меня тушей. Я выполз из-под нее, тяжело дыша, и увидел глаза девочки — огромные, черные, полные слез.

— Назад, — сказал я. — К верблюдам. Быстро.

Она побежала. Я поднялся и снова встал в строй.

Время потеряло смысл. Остался только свист стали, визг зверей, хриплое дыхание людей. Я перестал считать убитых волков — их было слишком много. Перестал считать убитых людей — было страшно. Просто рубил, пока могли руки.

— Нахир! — крикнул я.

— Здесь, господин!

— Много их еще?

— Не знаю!

Я видел, как он рубится — караванщик держался молодцом, его сабля мелькала в воздухе, оставляя кровавые полосы на мордах волков. Рядом с ним упал еще один погонщик — молодой парень, которого я запомнил по утреннему привалу. Он улыбался тогда, собирая палатку.

Сейчас он лежал с разорванным горлом и смотрел в небо пустыми глазами.

— Твари! — заорал я и бросился в самую гущу.

Я рубил направо и налево, не глядя, не слушая, просто пробивая себе дорогу через тела. Волки кусали меня, рвали одежду, царапали кожу, но эфир еще держал — не давал умереть, затягивал раны, толкал вперед.

— Господин, назад! — услышал я крик Нахира.

Но я не мог отступать. Я должен был убить их всех.

В центре стаи стоял вожак. Белый, огромный, с красными глазами, он не участвовал в битве — просто смотрел, как гибнут его подчиненные. Я рванул к нему, расталкивая волков, как кегли.

Вожак заметил меня. Повернул голову, оскалился.

— Иди сюда, — прохрипел я. — Иди к папочке. Кушать подано.

Он прыгнул.

Мы столкнулись в воздухе. Его когти полоснули по груди, мои руки вцепились в шкуру. Мы покатились по песку, рыча, кусаясь, убивая друг друга. Я всадил кинжал ему в глаз — он взвыл, попытался стряхнуть меня, но я держался. Второй глаз — еще один удар. Вожак забился, рухнул, придавив меня тушей.

Я лежал под ним и смотрел в небо. Надо мной сражались — волки добивали людей, люди добивали волков. Я не мог пошевелиться — слишком тяжелым оказался вожак.

— Нахир! — позвал я. Голос вышел хриплым, слабым.

— Господин!

Его руки ухватили меня, потащили из-под туши. Я выполз, встал на четвереньки, потом поднялся.

Волки отступали. Те, кто остался в живых, пятились, огрызаясь, но уже без прежней ярости. Вожак был мертв, и это стало переломным моментом в бою.

— Не отпускайте! — заорал я. — Добить!

Мы бросились следом. Рубили убегающих, не давая уйти. Я помню, как гнался за одним — большим, серым, с рваным ухом — и рубил, пока он не упал.

Потом тишина.

Я стоял посреди поля, усеянного телами. Волки, люди, кровь, песок — всё смешалось в одну бурую массу. Рядом со мной стоял Нахир, тяжело дыша, опираясь на саблю.

— Сколько? — спросил я.

Он оглянулся на круг, где женщины уже выли над телами.

— Четверо, господин. Четверо наших. Еще трое сильно ранены.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Кожа была разодрана в нескольких местах, сквозь рваную одежду виднелись раны, которые уже начинали затягиваться.

— А волков?

— Все, господин. Тридцать семь штук.

Я кивнул. Говорить не хотелось. Хотелось лечь и не вставать.

Но нельзя.

— Забираем тела, — сказал я. — И идем дальше.

Нахир посмотрел на меня с удивлением.

— Сейчас, господин? Люди еле стоят.

— Сейчас, — я мотнул головой в сторону, откуда пришли волки. — Там может быть еще. Если останемся, они придут на запах крови.

Он понял, кивнул и пошел к людям — отдавать приказы.

Я опустился на песок и закрыл глаза. Всего на минуту. Чтобы перевести дух.

Через полчаса караван снова двинулся в путь. Верблюды шли медленно, люди — еще медленнее. Четыре тела, завернутые в ткань, лежали на спинах животных, раненных тащили на волокушах. Рядом шли женщины, не плакали — выли, тихо, протяжно, как ветер в пустыне.

Я плелся в хвосте, едва передвигая ноги. Эфир почти кончился, раны болели, голова кружилась. Рядом шел Нахир — молча, глядя под ноги.

— Ты хорошо дрался, господин, — сказал он наконец.

— Ты тоже.

— Я старый. Мне не привыкать.

— А мне привыкать, — я усмехнулся. — Но, кажется, уже…

Мы шли дальше. Впереди, за барханами, ждал Кара Алхет. И стражи. И, может быть, звонок домой.

Если мы дойдем.

— Дойдем, господин, — сказал Нахир, будто прочитав мои мысли. — Обязательно дойдем. Боги видели, как мы дрались. Они помогут.

— Богам плевать, — ответил я. — Мы сами себе помощь.

Нахир ничего не сказал. Только кивнул и пошел быстрее, догоняя караван.

Я остался один в хвосте. Смотрел на следы, которые оставляли верблюды, и думал о доме.