Угон инкуба по предварительному сговору - Мария Изгарь Страница 4

— Новость вторая: упокоиться тебе не суждено. Ритуал привязал твою душу к этой точке пространства. Тело превратится в прах, развалины уйдут под землю — а ты так и будешь метаться здесь и выть. Вечно.

Так, погодите. Что?

Я протестующе заморгала и снова попыталась высвободиться, но «цепь» держала крепко. Как бы я ни старалась отдалиться от инкуба, получалось только вертеться на месте безумным поплавком в зубах крупной рыбины.

Отменяем браваду. Я поняла, что на этот раз влипла хуже, чем когда-либо. И встреча с Григорием была только прологом к основному кошмару. Меня затрясло.

— Дошло, наконец, — среброволосый усмехнулся и выпустил пуповину из рук. Чем я тут же воспользовалась, отлетев от него на добрых три метра. — Тогда идем дальше. Для тебя я буду... Асмодей. Запомнить сможешь?

Да хоть Евлампий, хотелось буркнуть ему в ответ.

Демон меня пугал, — вся ситуация целиком кишки мне наизнанку выворачивала, — но природную наглость урезонить никак не получалось. Не была я ни смиренной, ни мудрой, ни способной вовремя прикусить язык. Иначе наверняка смогла бы договориться с четой Кононовых и не закончила жизнь обескровленной на каменном столе.

— Прекрати ерничать и включай голову, Яна. Она тебе сейчас очень понадобится.

Инкуб без труда считывал мои реакции, и сравнение с открытой книгой тут было бы слишком лестным: меня изучали без малейшего интереса, словно инструкцию на освежителе воздуха.

Откуда он имя мое знает?

— Странно не знать, чью душу мне предлагалось сожрать. — И снова эта противная усмешка, она у него к губам пришита что ли? — Яна Хром, владелица секс-шопа «Хром и Срам». Название одобряю. Редко услышишь, чтобы человек так точно попадал в звуки своего ремесла.

Асмодей неторопливо обошел алтарь, его манера двигаться чем-то неуловимо напоминала ленивое скольжение огромного питона. Те тоже не спешат, когда затягивают кольца на жертве. Среброволосый к чему-то вел, но не торопился открывать все карты: ждал, пока новости меня хорошенько промаринуют, чтобы от отчаяния я сделалась куда более сговорчивой и согласной на все.

Я поняла, что ближе, чем на два метра к этому душегубу не подойду ни за какие блага в мире. Если бы не пуповина...

Чертов ритуал, чертов Григорий, чтоб тебя в аду...

— Оприходуют, не переживай. После таких махинаций у нас отдельную прописку дают.

Змей принялся осматривать кровавые знаки, которые Кононов-младший нарисовал мне на животе и щеках. Что-то в этих узорах его, кажется, позабавило — он фыркнул и покачал головой.

— Напортачил в трех местах из четырех. Защитное заклинание не сработало бы даже против обычного беса.

Еще один быстрый взгляд в мою сторону; я инстинктивно шарахнулась назад. Асмодей неодобрительно хмыкнул и вернулся к изучению трупа.

— А вот сам ритуал у него почему-то получился на отлично, правда не тот, на который он рассчитывал. Не повезло.

Я почувствовала укол злости. Кому из нас тут не повезло? Мне это тоже жизни стоило, между прочим! И ради чего все?

— Твоя жертва не пропала даром, просто ушла не по адресу, — продолжил змей, снова отвечая на вопрос, которого никто вслух не задавал. — Григорию достался гримуар, в котором искажено описание формулы. Изначальная нужна для призыва мелкого похотного духа. Там бы даже человеческая жертва не понадобилась, он мог курице шею свернуть.

Среброволосый снова внимательно на меня взглянул, словно проверяя реакцию. Почему-то ему было важно понять, как именно я отношусь к собственной смерти. Ждет, что я в слезы ударюсь? Бедная-несчастная, погибла вместо несушки? Или бухнусь туфли ему целовать, чтобы все исправил?

Глава пятая. В чужой коже

На этот раз все прошло без прелюдий.

Несколько минут в полной темноте — и мне удалось продраться сквозь плотный кисель портала. Вывалившись из него, я поняла, что оказалась на опушке незнакомого леса. Все, как и обещал Асмодей. Но осмотреться как следует мне не дали, — что-то незримое подхватило, а потом грубо потащило меня прямо в чащу.

Заклинание? Демоны дистанционно колдуют, получается?

Мелькнуло небо, пустые кроны деревьев, причудливо искривленный старый ствол над оврагом. Полет закончился быстро и так же бесцеремонно, как начался, — воля инкуба свечкой ввинтила меня куда-то в темноту под корнями, прямо сквозь опавшую листву.

Буквально на доли секунды я успела заметить чью-то синеватую лодыжку, распоротую на животе ткань и рану прямо по центру, в обрамлении бурых потеков уже знакомых мне оккультных символов.

Шанна! Рана была глубокой, с ровными краями; нанести такую можно только чем-то очень острым. Поняла я это, потому что... меня засосало прямиком в нее. Я не успела испугаться, но ощущения были так себе, — заклинание скатало меня в клубок, протиснуло сквозь рану куда-то вверх, через небьющееся сердце к мозгу.

Минуты две потребовалось, чтобы перевести дух в прямом и переносном смысле; потом меня снова «расправило», раскатало по чужому телу как жидкое тесто по силиконовой форме. Преотвратные ощущения, — еще раз через такое точно не хотелось бы проходить. Но в собственный труп ведь тоже придется возвращаться.

А потом... Потом на меня разом навалились все чувства, которых призрак до этого был лишен. Как будто кто-то повернул регулятор громкости и врубил звуки, прикосновения и запахи на максимум. Отвыкшее от этой какофонии сознание едва справлялось с наплывом информации.

Я поняла, что лежу лицом вниз в куче чего-то мокрого, пахнущего землей, гнилью и хвоей. Глаза при этом нещадно слепило даже сквозь слой листьев и слипшиеся веки: в этом мире время близилось к полудню. Вокруг шумел и хрустел иномирный лес, натужно пели птицы, с аппетитным шорохом ломался под моим весом тоненький слой льда и инея на размокшей траве.

Больше всего проблем доставило вернувшееся осязание. Я чувствовала каждую хвойную иголку, каждый ком промерзшей земли и камень, впивающийся в тело через ткань одежды. Ноги и руки Шанны онемели от мороза, превратившись в ледышки, и я уже знала, что разгонять по ним кровь будет очень больно. Почему-то сильно саднило горло — ангина? Или сорванные криком связки? А еще очень хотелось в туалет.

Я попробовала пошевелиться, но до костей промерзшее чужое тело напрочь отказывалось это делать. Каждая мышца ныла как при простуде, — и это Асмодей назвал «в идеальном состоянии»? У нее хотя бы органы внутренние все на месте?

Чертов демон, мог бы и получше обо всем позаботиться!

Теплый пуховик, конечно, тоже остался только фантазией. Никакого сервиса, а ведь я ради его, в том числе, шкуры тут стараюсь!

Злость придала мне сил.