Выйди за моего мужа замуж - Майарана Мистеру Страница 34

Он мягко перехватил мое запястье и удержал руку на полпути к листу.

Я выдержала паузу. Взгляд опустила на собственные пальцы, на въевшийся графит под ногтями, на то, как Клэйд держит мое запястье. Хватка была твердой. Не грубой, нет, но крепкой.

— Ты помнишь Эймона Кройза? — наконец тихо спросила я.

— С четвертого курса?

— С третьего. Который попал в лазарет на прошлой неделе.

— Тот, у которого артефакт перегорел на практикуме? — Клэйд нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Не артефакт. Сам Эймон перегорел. Магическое истощение, второй степени. Лекари сказали, что ему еще повезло. Если бы он держал поле еще полминуты, могли бы сгореть каналы.

— Печально.

— Я ходила к нему вчера.

— Зачем?

— Просто. — Я устало пожала плечами. — Он одногруппник Виеры, она попросила навестить. Я сидела у его кровати, и пока он спал, в голове крутилась эта дурацкая мысль. Что вся беда от того, что человеческий маг не успевает погасить собственный поток вовремя. Но вокруг нас полно дикого эфира, и я подумала, что было бы здорово использовать его, а не внутренний резерв.

Я провела пальцем по краю листа.

— Я вернулась домой и набросала, что в голове было.

Клэйд опустился на стул рядом со мной. Его ладонь так и не отпустила моего запястья.

Он еще секунд десять разглядывал лист. Я видела, как у него на щеке дернулась тонкая жилка.

Затем он откинулся на спинку стула и легонько вздохнул.

— Дэйна, родная.

— Что?

— Идея, конечно, любопытная. — Он покачал головой. — Но, к сожалению, не настолько, насколько тебе кажется.

Я подняла на него глаза.

— Не настолько?

— Дэйна. — Он мягко, почти нежно постучал ногтем по моему чертежу. — Это, по сути, перепев классической схемы Венке. Ты ведь даже сноску на него подписала. Двойной слой накопителя — известный прием, его в Гильдии используют уже лет двадцать на простых бытовых артефактах. Ты просто пересобрала старые элементы в новом порядке.

Я моргнула.

— Правда?

— Правда.

Внутри меня тихо запела арфа.

Вот оно. Идеально. Лучше, чем я планировала. Я готовилась к сценарию «дай мне доработать, и мы решим вместе», а Клэйд сам, по собственной воле, перепрыгнул сразу через две ступеньки и принялся обесценивать.

Этого приема в его репертуаре в прошлой жизни не было лет до пяти-шести нашего супружества. Сначала он бережно забирал «совместные» разработки, потом начал намекать, что моя роль в них преувеличена, и только в последние годы уверенно стал заявлять матушке за чаем, что Дэйна, конечно, способная девочка, но без его направляющей руки она бы так и осталась чертежницей-любительницей.

А здесь — пожалуйста. Еще даже не помолвлены, а уже обесценивает.

Браво, мой милый.

Я опустила ресницы, изо всех сил удерживая на лице растерянное огорчение. Внутри плескалось такое острое, ликующее веселье, что меня едва не пробивало на улыбку. Я заставила себя сосредоточиться на воспоминании о собственной казни. Это помогло.

— Я думала, что-то новое придумала.

— Дэйна, не расстраивайся. — Клэйд накрыл мою руку своей. — Это абсолютно нормально. На твоем курсе никто бы и до этого не додумался. Просто… знаешь, в Гильдии есть целое направление по теории таких контуров, ты пока с ним не знакома. Тебе еще читать и читать.

— Получается, я зря потратила ночь.

— Не зря. — Он сочувственно улыбнулся. — Ты практиковалась. У тебя рука уже верная, видно, что папина школа. Это очень ценно.

«Папина школа». Я мысленно отметила и эту нотку. Не «твоя школа», не «твой ум», а отсылка к чужой заслуге. Внутренний счетовод послушно сделал зарубку.

— И что мне теперь с этим делать?

— Да в общем-то ничего. — Клэйд снова постучал ногтем по листу. — Положи в стол, пусть лежит. Или, знаешь, давай-ка я заберу.

— Заберешь?

— На время.

Он расцепил пальцы на моем запястье и аккуратно вытянул лист из-под моей ладони.

— Я обязательно посмотрю еще раз дома, на свежую голову. Может, какие-то твои мелочи можно использовать в моих собственных набросках, у меня там как раз похожая тема крутится. Я тебе потом, разумеется, скажу, если что-то пригодилось.

— Тебе же это самому неинтересно. Ты только что сказал, что идея слабая.

— Идея в целом слабая, родная. — Он улыбнулся той мягкой улыбкой, которую я в прошлой жизни принимала за нежность, а сейчас опознавала как маску усталого учителя, объясняющего ребенку очевидное. — Но в ней есть пара поворотов, которые, если их перебрать и переписать заново, могут… скажем так… дать пищу для размышлений. Мне будет проще ее доработать на своей основе, чем тратить твое время.

— Понятно.

— Ты же не против?

— Не против.

«Не против»! Да я готова была вручить тебе этот лист с поклоном и пожеланиями творческого вдохновения, мой драгоценный.

Я мысленно представила, как через пару месяцев Клэйд, наработавшись над «своим» резонатором, вдруг подойдет ко мне в гостиной с торжественным видом и скажет: «Дэйна, родная, ты помнишь тот свой набросок? Помнишь, я еще тогда сказал, что в нем что-то есть? Так вот, я серьезно его доработал. Перестроил почти полностью. От твоей версии там осталось процентов двадцать, не больше. И знаешь, получилось что-то совершенно революционное. Я планирую заявить его как свою разработку. Ты же не возражаешь, правда? Это в основном моя работа».

И я кротко, преданно отвечу: «Конечно, дорогой. Если ты так считаешь — конечно».

А он, успокоенный, отнесет свою «революционную разработку» на публичную защиту в Гильдию.

Идеально.

Я виновато прикусила губу.

— Получается, я зря весь день копалась.

— Дэйна. — Клэйд осторожно стер невидимую пылинку с моей щеки. — Ты не зря копалась. Ты тренируешься. Я очень люблю в тебе это упорство. Просто, родная, не выматывайся до полусмерти ради сырых идей. У тебя экзамены. Береги себя.

Он аккуратно сложил лист пополам. Затем еще раз пополам. Снял с лацкана свой кожаный планшет, расстегнул застежку и убрал лист во внутренний кармашек.

В груди разлилось то особое, теплое чувство, какое появляется у мастера, когда подмастерье впервые делает идеальный рез без подсказки. Только подмастерьем здесь был не Клэйд. Подмастерьем здесь была я сама, в прошлой жизни. И сейчас наставница из будущего ласково гладила свою прежнюю себя по голове.

«Видишь, девочка? Видишь, как просто? Он всегда так делал. Просто ты раньше не смотрела».

— Дэйна, — тихо