Первый Предтеча 5 - Элиан Тарс Страница 3

— Аркадий, — уронил Краснов, не повышая голоса.

Полковник осёкся, да только сказанное уже висело в воздухе. Браунштейн грустно покачал головой, сильнее сдерживая супругу за руку. Мирослава хоть и не подавала виду, но я чувствовал, как она прожигала Рогачёва взглядом.

Он сказал: в двадцать первом году… Когда род Ольховских хоронил своих мужчин после «урегулированного конфликта» с Красновыми. Значит, Рогачёв тогда был там.

Ножка бокала в пальцах Ольги Аркадьевны не дрогнула. А вот Филипп рассерженно встал, и Искра на его плече распахнула пасть. Гребень саламандры полыхал уже не оранжевым, а белым свечением.

— Филипп, — тихо сказала мать и накрыла его ладонь своей. — Сядь обратно.

— О, — воскликнул Рогачёв, с интересом посмотрев на ребёнка. — Зубастый! Это хорошо, это порода. Подрастёшь, барон, поймёшь: я твоему дому добра желаю. А мамке твоей защитником стану, раз нет у неё достойного.

Филипп зарычал в унисон со своей саламандрой. Ольга быстро обняла сына, стараясь его успокоить. Если хозяин приёма просто так нападёт на гостя, никто не будет разбираться в причинах. Позор роду будет обеспечен.

Хотя, учитывая, кто хозяин, а кто гости… От рода в принципе через пару дней останется лишь пепелище.

— Позволю себе заметить, — раздался голос Браунштейна, снимающего очки. — Регентство Ольги Аркадьевны утверждено канцелярией в полном объёме и не нуждается ни в чьём…

— Браунштейн, — бросил виконт, даже не повернув к нему голову. — Вы здесь в качестве гостя или в качестве наёмного юриста? Если второе, предъявите доверенность. Если первое, угощайтесь и не мешайте разговору дворян о делах дворян.

Альбина Романовна сжала руку мужа. Виктор Валерьевич медленно надел очки обратно. Возможно, будь он без жены, мог бы позволить себе сказать больше. Но сейчас не решался.

И, судя по играющим желвакам, эта тишина обошлась ему дороже любого проигранного процесса.

Я неторопливо обвёл взглядом приём. Никто из гостей не возразит виконту Краснову и его дружку, это уже ясно. Не потому, что трусливые, а потому что каждый уже посчитал цену вмешательства и пришёл к выводу, что цена неподъёмна.

И Рогачёв, конечно, был прав в том, что у Ольги Аркадьевны не было защитника. Ни одного человека, который имел бы силу и право встать между ней и этой парой.

Впрочем, почему же не было…

Я потянулся к Структуре — скорее по привычке, чем за подсказкой. Структура молчала. Ей и не нужно было ничего мне подсказывать.

Мира сняла ладонь с моего локтя сама.

— Иди, — одними губами сказала она.

Я поставил бокал на поднос проходящего мимо слуги, поднялся и неспешно направился к тому концу стола, где Рогачёв как раз наливал себе очередной стакан коньяка.

Глава 2

Рогачёв моего приближения не заметил. Я подошёл и мягко двумя пальцами придержал его бутылку за донышко.

— Позвольте вам помочь, господин полковник, — с улыбкой сказал я, после чего забрал у него коньяк и наполнил стакан сам. — Всё-таки это уже десятый пошёл. — Я любезно протянул ему стакан. — А на десятом рука подводит даже кадровых офицеров.

Он поднял на меня мутноватый от выпитого взгляд.

— Считал, что ли? — хмыкнул Рогачёв.

— Люблю арифметику, — кивнул я. — Вы ведь сегодня сами говорили: в вашем возрасте и положении всё решает арифметика. Как-никак, тридцать лет службы, ордены, парадный мундир. И весь этот капитал вы за один вечер разменяли на пьяное сватовство в чужом доме.

Кто-то за столами поперхнулся, кто-то ахнул. Рогачёв же медленно опустил стакан.

— Что ты сказал? — тихо процедил он.

— Могу повторить медленнее, если от выпитого скорость вашей мыслительной реакции притупилась. Могу даже записать, хотя бумаги на вас жалко, — проговорил я, глядя ему в глаза, и после паузы продолжил: — Вы изволили заметить, что у баронессы нет достойного защитника. Плохо смотрели, полковник. Род Северских имеет честь называть род Ольховских друзьями. Оскорбление этого дома я принимаю на свой счёт.

— Северский, — вмешался Краснов спокойным голосом. — Вы понимаете, с кем говорите?

— Прекрасно понимаю, ваше сиятельство, — «добродушно» улыбнулся я. — Я разговариваю с пьяным отставным полковником, который перепутал день рождения ребёнка с ярмаркой невест. Ну и с вами — человеком, который привёз его сюда в комплекте с подарком.

Рогачёв поднялся, задев коленом стол. Зазвенела посуда, один из пустых фужеров упал и со звоном разбился.

Хмель сходил с лица полковника прямо на глазах.

— Щенок, — холодно произнёс он. — Ты оскорбил офицера Империи.

— Нет, полковник, — покачал я головой. — Своим поведением только вы весь вечер оскорбляли офицеров Империи.

— Я тебя размажу! — рявкнул Рогачёв так, что перешёптывающиеся гости замолчали даже в дальнем шатре. — Я требую сатисфакции! Немедленно!

— Ну наконец-то, — усмехнулся я. — Первое офицерское слово за весь вечер. Повторите ещё раз, чтобы все точно услышали.

Сатисфакция… я припомнил, как читал об этом в книге про дворянские обычаи. Дуэль, выходит?

Бросать вызов отставным полковникам — сомнительное хобби, и просто так лезть в драку я не собирался. Но раз уж драка сама шла в руки, стоило прикинуть выгоду.

Во-первых, теперь все гости приёма узнают, а затем и растреплют по друзьям и знакомым новость, что у Ольховских появились надёжные друзья. Привык я помогать тем, кто был ко мне добр. Более того, именно Ольховская привела Браунштейна на мой суд, а позднее я обучал Филиппа… Пусть самую малость, пусть частично, но я считаю его своим учеником. А ученики — они ведь ещё ближе, чем последователи. Хороший учитель учеников в беде не бросает!

Ещё есть во-вторых… Не нравится мне Краснов. Смотрю на него — и будто бы сама Структура шепчет, что передо мной не друг и даже не нейтральная фигура.

Враг?

Пока не знаю, но неприятель — точно. Его слова и поступки и так говорят сами за себя.

А своим неприятелям полезно при любой удобной возможности испортить планы.

Ну а в-третьих…

Взгляд мой сам собой ушёл в сторону ворот, где недавно стоял новенький «Руссо-Балт», который сейчас, должно быть, отогнали на парковку.

Пару часов назад я в очередной раз думал о