Его Сиятельство Вовчик. Часть 4 - Тимур Машуков Страница 3

— Как прикажет господин, — поклонился он. — Я велю принести одежды и мешок для сна. В палатках спят лишь женщины и дети.

— Хорошо, — кивнул я, понимая, что новые шмотки необходимы. Мои сплошная рвань, грязная и годная лишь на тряпки. И то вряд ли. Ими даже бомжи побрезговали бы. — И еще. Скажи, почему ты называешь меня господином?

— Ты сильней меня, а значит, ты теперь главный. Закон пустыни. Выживают сильнейшие.

— Эво как. Ну, в принципе, логично. Ладно, я вижу, что у тебя уже глаза закрываются — пусть несут вещи и еду. Оголодал я, знаешь ли, есть все время хочется. Когда придет время выдвигаться — кричи громко и стучи.

— Стучи?

— Ты поймешь.

— Как будет угодно, — он резво вскочил и громко крикнул в сторону палаток.

Пара минут, и вот уже к нам подбежал мужик, что держал сверток с вещами в одной руке и сумку с продуктами в другой.

— Не будем вас беспокоить, — синхронно поклонились они и свалили.

Вот и ладненько. И что нам предлагает в качестве красоты модный бутик «У Нахира»?

Рубаха светлая, с длинными рукавами — тонкая, дышащая, очень легкая. Штаны из той же ткани. Сверху идет что-то типа безрукавки с полами до пола, широкий пояс из сложенной в несколько слоев ткани.

Прикинул — размер приблизительно мой. Никого не стесняясь, разделся. Наконец-то очистился бытовым плетением, страстно мечтая о душе. Сколько уже не мылся, даже представить не могу! А магия — это все равно не то. Но тратить драгоценную воду было бы верхом свинства, хотя и очень хотелось.

Почистился, с содроганием вспомнив один момент в гробнице, когда я выпил ту непонятную жижу, которая дала мне силы, но от которой меня потом где-то сутки полоскало всеми отверстиями сразу. Впервые за долгое время я почувствовал, что от меня не смердит. В гробнице-то чиститься было не вариант — чистота привлекала всяких гадов. Странно, но факт.

Я понюхал свою старую одежду и чуть не сблевал. И как этот караванщик смог рядом со мной сидеть? Я бы сдох от одного запаха только! Спалил ее без жалости и постарался забыть, как страшный сон.

Так, пока возился, лагерь стал затихать. День уже во всей красе, а значит, и мне пора баиньки. Несмотря на то, что вроде бы сколько-то поспал, глаза все равно закрывались. Выбрал местечко поудобней, чтобы никому не помешать, и воздвиг возле себя каменные плиты в виде палатки, закрыв вход в нее со всех сторон.

Я ж не идиот и, конечно же, им не доверяю. А то пока сплю, нацепят антимагические наручники, и вновь начнется песня про раба. Этот Нахир вроде адекватным оказался, но в жопу риски. Не буду лишний раз провоцировать человека.

Запалил светляка, достал еду — никогда б не подумал, что простые лепешки могут быть такими вкусными! Вспомнил крыс, содрогнулся. Кажется, они мне теперь в гастрономических кошмарах снится будут. А вот финики я всегда любил, еще с прошлой жизни. Только тут они были и крупней, и явно вкусней, чем продавались у нас. И голод отлично утоляли.

Вот вернусь домой, завалюсь в самый дорогой ресторан, поназаказываю себе всяких разных блюд и буду есть столько, пока не лопну. Может, так я уберу из памяти вкус моей прежней еды?

Интересно, а этот караванщик так ни разу и не спросил, как меня зовут, хотя кольцо аристократа точно видел. Ему пофиг или у них не принято расспрашивать?

Ладно, за этими расспросами можно потом и путь скоротать. А сейчас надо спать и набираться сил. Источник полный, тело вроде отдохнуло, а вот голова гудит. Все, сплю… Ведь вечер утра мудренее…

Глава 2

Глава 2

Очнулся я от того, что кто-то громко ломился ко мне снаружи.

Повел рукой, и камни послушно ушли в землю. Сон схлопнулся, как мыльный пузырь. Боги, битвы, туманное существо — да, опять этот глупый сон! — всё исчезло, осталась только ночь, звезды над головой и смутная фигура, склонившаяся надо мной.

— Господин, — голос был тихим, уважительным, с хрипотцой. — Господин, пора.

Я сел, протирая глаза. Голова гудела, во рту пересохло, но тело отдохнуло — спал я, видимо, долго.

Передо мной стоял человек. Невысокий, сухощавый, в длинном темном балахоне, с платком на голове, из-под которого торчала седая борода. Глаза — черные, живые, умные. Он смотрел на меня с опаской и любопытством одновременно.

— Ты кто? — спросил я хрипло, еще не совсем соображая, где нахожусь.

Все-таки усталость последних дней сильно отразилась на голове, память явно буксовала.

— Нахир аль Хазред, — человек склонил голову. — Хозяин каравана. Я нашел тебя у оазиса, господин. Ты спал, как мертвый. Я ждал, пока ты проснешься.

Ага, вспомнил. Оазис, пальмы, вода. Я вырубился прямо на песке, прислонившись к дереву. И этот тип меня нашел, хотел сделать рабом.

— Долго я спал?

— Весь день и часть ночи, господин. Время пришло. Мы должны идти. Мой караван готов к выходу. Если ты хочешь идти с нами — идем. Если нет — я оставлю тебе воду и еду.

Я посмотрел на него. Мага он во мне чувствовал — это было очевидно. По тому, как держался, как подбирал слова, как избегал резких движений. Боялся. Уважал. Но не лебезил. В голове щелкнуло и все стало на свои места.

— Я с тобой, — сказал я.

Нахир кивнул, будто другого ответа и не ждал.

— Тогда идем, господин. Караван ждет.

Пятнадцать верблюдов. Огромные, горбатые, они лежали на песке, жевали жвачку и смотрели на нас с философским презрением, на которое способны только верблюды.

Рядом с ними суетились люди — четверо или пятеро, в таких же балахонах, молчаливые, быстрые.

— Грузимся, — коротко бросил Нахир.

Он подвел меня к одному из верблюдов — молодому, с рыжеватой шерстью.

— Это твой, господин. Идти верхом или пешком — решай сам. Верблюд послушный.

Я посмотрел на животное. Верблюд посмотрел на меня. Я понятия не имел, как на них ездят.

— Пойду пешком, — решил я. — Привычнее.

Нахир кивнул, не удивляясь.

Через несколько минут караван тронулся. Верблюды вставали нехотя, с кряхтеньем и стонами, потом выстраивались в цепочку. Люди спокойно и без суеты заняли свои места — кто верхом, кто пешком рядом.

Я шел рядом с Нахиром, который вел головного верблюда.

— А теперь смотри, господин, — сказал он и достал из-за пазухи небольшой предмет.

Камень. Обычный с виду, серый,