Его Сиятельство Вовчик. Часть 4 - Тимур Машуков Страница 23

— Добилась своего? — прорычал я, глядя в её расширенные зрачки.

— Да, — выдохнула она, и её губы растянулись в улыбке. — А теперь выноси меня отсюда.

Я даже не помнил, как мы оказались в спальне. Помню только, как вылетел из душа, не обращая внимания на лужи воды на полу, как она вскрикнула, когда холодный воздух коснулся ее разгорячённого тела, как я повалился с ней на кровать, и мы оба охнули от столкновения с мягким матрасом.

Я навис над ней, опираясь на локти, и смотрел. Она лежала на белых простынях, влажная, растрёпанная, с раскрасневшимися щеками и глазами, в которых плескалось что-то бездонное. Её грудь вздымалась часто-часто, капли воды стекали по шее, задерживались в ложбинке, и я проследил взглядом одну из них, медленно сползающую к животу.

— Я боюсь, — вдруг тихо сказала она, и в этом шёпоте не было прежней властности. Только дрожь. — Я… У меня никогда не было… Я боюсь, что…

Я прижал палец к её губам.

— Не бойся. Я буду осторожен.

— Но я хочу тебя. Так сильно, что… — она зажмурилась, и я увидел, как дрожат её ресницы. — Но я хочу этого! Всей душой. Я боюсь, но я хочу…

Я поцеловал её. Нежно, медленно, совсем не так, как требовало моё тело, которое пульсировало от напряжения. Я целовал её губы, её подбородок, её шею, спускаясь всё ниже, и она выгибалась подо мной, издавая такие звуки, от которых кровь в жилах закипала. Её пальцы запутались в моих волосах, она то притягивала меня ближе, то отталкивала, и каждый её вздох был как удар хлыста.

Когда мои губы добрались до её груди, она вскрикнула. Я взял сосок в рот, играя языком, и она застонала — громко, отчаянно, выгибаясь дугой. Её бедра начали двигаться, прижимаясь ко мне, и я чувствовал, как её влажность пропитывает мою кожу.

— Владимир… пожалуйста… — она почти плакала, и в её голосе была такая мольба, что я не мог больше ждать.

Я поднялся, нависая над ней, и встретился с ней взглядом. Её глаза были полны страха и желания в равной мере, и я видел, как она закусила губу, ожидая.

— Смотри на меня, — тихо сказал я, направляясь к её входу. — Не закрывай глаза. Смотри только на меня.

Она кивнула, и я начал входить. Медленно. Так медленно, как только мог. Я чувствовал, как её тело сопротивляется, как мышцы сжимаются от непривычного давления, и видел, как её лицо искажается смесью боли и восторга.

— Ах… — выдохнула она, и этот звук разорвал тишину спальни. — Осторожнее…

— Я с тобой, — прошептал я, останавливаясь, давая ей привыкнуть. — Дыши. Глубоко дыши.

Она послушалась, и я чувствовал, как её тело постепенно расслабляется, как страх уступает место доверию. Я поцеловал её в лоб, в щёки, в уголки губ, и когда она сама подалась бёдрами навстречу, я продолжил.

— О боже… — простонала она, и её руки вцепились мне в спину, ногти впились в кожу. — Это… это…

— Больно? — спросил я, замирая.

— Нет. Да. Не знаю, — она всхлипнула, но в этом всхлипе слышалось не страдание, а что-то совсем другое. — Продолжай. Пожалуйста, не останавливайся.

Я вошёл до конца, и она выгнулась, издав долгий, тягучий стон. Её внутренние мышцы сжимали меня так сильно, что в глазах темнело, но я сдерживался, давая ей время. Я чувствовал, как её тело привыкает ко мне, как боль отступает, уступая место чему-то новому, острому, невероятному.

— Двигайся, — прошептала она мне в губы. — Пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя.

Я начал двигаться. Медленно, плавно, каждый раз входя до конца и почти полностью выходя, и она стонала в такт моим движениям. Её стоны становились всё громче, всё откровеннее, и в какой-то момент она перестала сдерживаться.

— Да! — закричала она, и её голос разнёсся по спальне, ударился о стены и вернулся эхом. — О да! Родной! Любимый!!!

Я ускорился, и она подхватила ритм, двигаясь мне навстречу. Её бёдра бились о мои, влажные, горячие, и каждый толчок сопровождался её криком. Она не стеснялась, не прикусывала губу, чтобы сдержаться — она кричала в полный голос, и эти звуки сводили меня с ума.

— Сильнее! — выдохнула она, и я повиновался.

Я вошёл в неё резко, глубоко, и она вскрикнула, выгибаясь так, что её грудь прижалась к моей груди. Я чувствовал, как её сердце колотится где-то рядом, как её дыхание смешивается с моим, как её ногти оставляют красные полосы на моей спине.

— Ты моя, — прорычал я ей в ухо, и она застонала в ответ, громко, отчаянно.

— Твоя! — закричала она, и в этом крике было всё: и боль первого раза, и восторг открытия, и благодарность, и страсть, копившаяся неделями ожидания. — Я твоя! Вся я! Вся!

Я чувствовал, как она напрягается подо мной, как её тело начинает дрожать, и понял, что она близка. Я ускорился, входя в неё с такой силой, что кровать заскрипела, задвигалась, ударяясь о стену, и она закричала — долго, на одной ноте, и этот крик перешёл в судорожный всхлип, а потом в стон, который никак не мог закончиться.

Её тело сжалось вокруг меня, и я потерял контроль. Меня накрыло волной такой силы, что я не сдержал стона — глухого, животного, вырвавшегося из самой глубины. Я входил в неё снова и снова, пока спазмы не начали стихать, и только тогда замер, уткнувшись лицом в её влажные волосы.

Мы лежали так несколько минут — или несколько часов, я не знаю. Я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается, как её пальцы перестают дрожать и начинают гладить мою спину, нежно, успокаивающе.

— Больно было? — спросил я, наконец поднимая голову и заглядывая ей в глаза.

— Немного, — прошептала она, и её губы тронула слабая улыбка. — Но оно того стоило.

Я перекатился на бок, увлекая её за собой, и она прижалась ко мне, положив голову на мою грудь. Её нога переплелась с моей, её рука легла на мой живот, и я чувствовал, как тепло её тела разливается по мне, смывая остатки усталости, смывая всё, что было до этого момента.

— Ты в порядке? — спросил я, проводя рукой по её волосам.

— М-м-м… — она подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы,