Его Сиятельство Вовчик. Часть 4 - Тимур Машуков Страница 22

— Никто не слышал. А нам довелось увидеть. Отдыхай, сын, завтра мы летим в Египет. А мне надо сделать пару звонков. Сам до комнаты дойдешь?

— Я помогу, — Софа с готовностью появилась рядом со мной и, подхватив меня, буквально потащила на выход.

Она была настроена решительно, а я что… Я просто надеялся, что меня будут сейчас не сильно насиловать, а потом позволят поспать хотя бы пару часов…

Глава 9

Глава 9

Софа, сверкая глазами, упрямо волокла меня в сторону моей комнаты. Наблюдая за этим, мамы как-то странно переглянулись между собой и, кажется, что-то там сами себе и решили. По крайней мере, обе при этом выглядели чрезвычайно довольными.

А батя, не теряя времени, вновь умчался наверх, туда, где наши люди с муравьиным трудолюбием и упорством таскали добытые сокровища. Да, золото — такое дело, требует пригляда. И хотя понятно, что родовые слуги под клятвой ничего утащить не могут, все равно надо было контролировать их работу.

Тем временем мы с Софой свернули в очередной коридор, ведущий к моей комнате. Я даже не успел ничего сообразить, как она расстегнула пряжку на моих брюках. Тяжелый ремень с глухим стуком упал на пол, и я почувствовал, как её пальцы — такие маленькие, такие нетерпеливые! — начали вытаскивать рубашку из-под пояса брюк.

Всё тело ещё гудело после арены, мышцы ныли, в висках пульсировала накопившаяся за последние дни усталость, но когда её горячие ладони скользнули под хлопок и коснулись голой кожи моего живота, вся эта немощь моментально испарилась, будто её никогда и не было.

— Софа, — хрипло выдохнул я, пытаясь перехватить её запястья. — Давай я сам…

— Нет.

Она даже не посмотрела мне в глаза. Голос ее звучал тихо, но в нём была такая властность, что я замер на месте, как нашкодивший пёс.

— Стой и не двигайся!

Я послушался. Стоял, опираясь спиной о холодную стену, и смотрел, как она расстёгивает пуговицы на моей рубашке. Одну. Вторую. Третью.

Её пальцы дрожали, но она справлялась, и с каждой расстёгнутой пуговицей её дыхание становилось всё громче, всё чаще. Наконец ткань разошлась до конца, и она рывком стащила рубашку с моих плеч, бросив её куда-то в сторону.

— Ты весь в песке, — тихо сказала она, проводя ладонями по моей груди. — Весь в этой… пыли.

— Египет, — усмехнулся я, но смех тут же превратился в прерывистый вдох, потому что её пальцы нащупали сосок и легонько сжали. — Софа, что ты…

— Молчи, — с нажимом повторила она, и теперь я увидел её глаза — огромные, тёмные, в них горело что-то такое, от чего в паху мгновенно стало тесно.

Она опустилась на корточки, и у меня перехватило дыхание. Её руки принялись расшнуровывать мои тренировочные ботинки, а я лишь смотрел на её макушку, на то, как непослушный локон выбивается из причёски, и чувствовал, как всё внутри затягивается тугим узлом.

Она стащила сначала один ботинок, потом второй, и я остался стоять босиком на прохладном паркете.

Потом встала. Провела ладонями по моим бёдрам, и её пальцы нащупали пуговицу на ширинке, всё ещё держащую брюки. Она справилась с ней за секунду.

Я смотрел на её сосредоточенное лицо, на то, как она нетерпеливо кусает губу, и чувствовал, что ещё немного — и сорвусь, наброшусь на неё прямо здесь, у порога.

— Ты так долго меня мучил, — прошептала она, медленно стягивая брюки вниз. — Твои слова, эти постоянные намёки… Я ждала. Каждый день ждала.

— Софа…

— Я сказала — молчи!

Она смотрела на меня, оставшегося в одном белье, и в её взгляде было столько жадного, почти хищного интереса, что я невольно напрягся. А потом её пальцы скользнули под резинку, и я услышал, как она выдохнула:

— Наконец-то!..

Я стоял перед ней совершенно голый, и её взгляд скользил по моему телу, задерживаясь на шрамах, на мышцах, на том, что выдавало моё состояние куда красноречивее любых слов. Она не смутилась, не отвела глаза. Наоборот — шагнула ближе, взяла меня за руку и потянула за собой.

— Идём.

— Куда?

— В душ. Ты воняешь потом и пылью. Я хочу, чтобы ты пах мной.

Я не сопротивлялся. Шёл за ней по коридору, сбрасывая на ходу остатки одежды — или это она их сбрасывала, я уже не разбирал.

Зайдя в мою спальню, она включила свет, и я невольно зажмурился от ударившей по глазам яркости, но Софа уже тащила меня дальше, в ванную комнату, где всё блестело белым кафелем и хромом. Дверь душа она открыла рывком, сунула руку под струю, проверила температуру, а затем обернулась ко мне.

— Заходи. И стой.

— Ты командуешь, как генерал на плацу, — усмехнулся я, переступая через бортик.

— А ты слушаешься, как новобранец, — парировала она, заходя следом, на ходу сбрасывая свою одежду и закрывая за собой стеклянную дверь.

Вода ударила мне в плечи — тёплая, упругая, она смывала с меня напряжение, убирала въевшийся запах пустыни и чужой крови, но полностью отдаться этому ощущению и расслабиться я не успел. Потому что её руки легли мне на грудь.

Она взяла гель с полки, и её ладони, скользкие от ароматной пены, начали своё колдовство. Сначала она просто водила ими по моей груди, по плечам, по рукам, и это было почти невинно, почти нежно. Но потом её пальцы задержались на сосках, и она начала водить по ним кругами, лёгкими, едва ощутимыми, от которых по всему телу побежали мурашки.

— Софа, — предупреждающе произнёс я.

— Что? — невинно спросила она, но в голосе звенела улыбка.

Она обошла меня со спины, и я почувствовал, как её грудь прижалась к моей спине, а руки скользнули по животу вниз. Я замер, чувствуя, как её пальцы обхватывают меня, и из горла вырвался сдавленный стон.

— Тебе нравится? — прошептала она мне в ухо, и я ощутил тепло её дыхания, а затем — лёгкий укус за мочку.

— Ты сама знаешь, — выдохнул я, хватая ртом воздух.

Её рука двигалась медленно, дразняще, и каждая капля воды, стекавшая по моему телу, казалась искрой. Она сжимала, разжимала, водила большим пальцем по головке, и я чувствовал, как разум начинает застилать красной пеленой.

— Я хотела этого, — шептала она, и в её голосе слышалась такая жаркая, такая первобытная страсть, что я едва сдерживался. — Я хотела касаться тебя. Хотела чувствовать, как ты твердеешь в моей руке. Каждую ночь, Владимир. Каждую ночь я представляла, как ты возвращаешься, и я…

Она не