Его Сиятельство Вовчик. Часть 4 - Тимур Машуков Страница 21

Твоя же сейчас главная задача — отдохнуть, восстановить силы и готовиться к поступлению. Впрочем, глядя на тебя, уверен, что все получится. Не знаю, чем ты там питался, но корм пошел явно в коня. Вон какой вымахал.

— Крысы очень калорийны, если ты не знал. Попробуй две недели посидеть на такой еде и результат тебя сильно удивит. Но есть их надо непременно сырыми — так все полезные вещества лучше усваиваются.

— Спасибо, обойдусь, — содрогнулся он. — Но идея стоящая. Перед тем, как исполнить обещание, данное тобой Менкау, думаю посадить его на такую диету — вдруг реально сработает.

— Отлично! — я довольно потер руки. — Сам лично буду ему их приносить. И главное, никакого света. Эксперимент должен быть максимально приближенным к реальности.

— Все, с этим разобрались. А теперь главный вопрос — что у тебя с магией?

— А что с ней не так? Кажется, стал немного сильней. Но на сколько, не пойму.

— Стал немного сильней? Это теперь так называется? — криво усмехнулся отец. — Пойдем-ка, сын, прогуляемся до арены и посмотрим.

— А может, лучше потом? Вот хотя бы через месяц? — заныл я. — Спать хочу, не в форме и вообще устал. Столько всего навалилось…

— Вот это и хорошо. Когда организм на стрессе, он способен сильно удивить. И не переживай, много времени это не займет.

Эх, батя как клещ — если прицепился, то уже не отцепить. Пришлось тащиться вслед ща ним в царство боли и страдания.

Дамы, конечно же, никак не могли позволить себе пропустить такое развлечение, и отправились вместе с нами. Мамы по пути шушукались с отцом, а Софа прилипла ко мне, цепко схватив за руку, и явно не собиралась отпускать.

— Ты не представляешь, как я за тебя переживала, — жарко задышала она мне в ухо.

— Покажешь чуть позже?

— Во всех позах.

— Чего⁈ — мне сначала показалось, что я ослышался.

— Во всех подробностях, — повторила она. — Больше терять времени я не намерена, вдруг ты опять пропадешь⁈

— Мне нравится твой настрой, — чмокнул я ее в щеку. — Уже не терпится услышать эту захватывающую историю.

Итак, мы дошли, добрели, дотопали… Батя с улыбкой Люцифера сделал мне приглашающий жест — типа, идите прямо и будет вам счастье.

Я и пошел, куда ж деваться. Встал в центре, посмотрел, как арену накрывает щит, прекрасно пропускающий звуки, но не пропускающий магию.

— Начнем с уровня ученика и пойдем по возрастающей. Посмотрим, насколько ты стал сильней. Используй только базовые плетения — сейчас твоя фантазия не нужна. Проверяем просто силу ударов и гибкость твоих каналов. Но если хочешь, можешь и поэкспериментировать. Нам торопиться некуда. Начали.

Первые манекены появились из пола бесшумно. Деревянные, в человеческий рост, с начертанными на груди рунами. Вокруг каждого мерцал щит — прозрачный, слабый, цвета утренней зари. Ученик. Практически начальный уровень.

Я поднял руку. Сосредоточился. Простая магия — огонь, вода, воздух, земля. То, чему учат в первую неделю во всяких академиях. Просто база — фундамент, на котором потом строится личная сила мага.

Воздух. Самый легкий. Я рубанул ладонью, и воздушный клинок ушел в щит первого манекена. Щит лопнул, как мыльный пузырь. Манекен разлетелся щепками.

Второй. Вода. Я сжал пальцы, и сгусток воды, плотный, как камень, врезался в щит. Треск, сияние — и второй манекен исчез.

Третий. Земля. Я топнул ногой, и из пола вырвался каменный шип, пробил защиту насквозь.

Четвертый. Огонь. Пламя вырвалось из кулака, лизнуло щит, расплавило, сожгло манекен в пепел.

Я опустил руку. Легко. Даже не запыхался.

Пол снова дрогнул. Из него поднялись новые манекены — выше, массивнее, руны на них горели ярче. Щиты стали плотнее, цвета переливались от синего к зеленому. Старший ученик.

Я ударил первым — снова воздух, но теперь не клинок, а молот. Удар пришелся в щит, тот прогнулся, но устоял. Я добавил огня, смешал стихии — воздух подхватил пламя, закрутил в воронку. Щит треснул. Еще удар — и он рассыпался.

С остальными я не церемонился. Вода и земля вперемешку давали грязь — липкую, тяжелую, она давила на щиты, залепляла руны, гасила магию. Потом огонь высушивал, воздух добивал.

Третий уровень. Подмастерья. Щиты уже не просто мерцали — они жили, дышали, переливались всеми цветами. Я чувствовал их сопротивление, когда бил. Каждый удар забирал силы.

Я дышал чаще, но не останавливался. Огонь, вода, земля, воздух — я мешал их, как сумасшедший повар, и швырял в манекены один за другим. Щиты гасли, манекены падали, но новые вставали на их место.

Пот заливал глаза. Руки дрожали.

Четвертый уровень. Мастер.

Манекенов было три. Каждый в человеческий рост, но руны на них горели, как маленькие солнца. Щиты были плотными, тяжелыми, они давили на пространство, не пускали к себе.

Я ударил комбинированным — огонь и земля, лава. Она потекла к первому манекену, обтекла щит, сжала его со всех сторон. Щит трещал, я добавлял давления, воздуха, воды — всего, что было. Он лопнул, манекен рухнул.

Второй. Я ударил водой и воздухом — шторм. Он бил в щит волнами, раз за разом, покачивал, ослаблял. Земля добавила камней, огонь — пара. Щит погас.

Третий. Последний. Я выложил всё, что осталось. Руки горели, каналы ныли, эфир уходил быстрее, чем я успевал его чувствовать. Я бил всеми стихиями сразу — не смешивая, а чередуя, меняя ритм, ища слабое место в защите.

Щит треснул. Еще удар — пошел паутиной. Третий — рассыпался. Манекен взорвался щепками.

Я стоял посреди арены, тяжело дыша, и смотрел на обломки. Потом ноги подкосились.

Я рухнул на колени, потом на четвереньки. Песок обжигал ладони. Голова гудела, перед глазами плыло. Эфир еще был, но усталость взяла свое. Я перевернулся на спину. Вокруг все кружилось.

Не потому, что я был слаб. Я уничтожил то, что не должен был уничтожить. Мастерские щиты — их пробивают только маги высокого ранга. А я пробил. И даже не сдох.

Просто устал.

Устал так, как не уставал никогда. Гробница, волки, пустыня, ритуал — всё это навалилось разом, раздавило, выжало досуха.

Я лежал на песке, смотрел в потолок и чувствовал, как тело медленно восстанавливается. Капли эфира собирались в каналах, по капле, по крупице.

— Неплохо, — услышал я голос отца. Голос прозвучал хрипло, но довольно. — Очень даже неплохо.

— Дорогой, ты преуменьшаешь, — это уже был голос мамы, и он приближался. — Это великолепно! В девятнадцать лет — мастер.